Книга Мертвые куклы, страница 5 – Оливия Нортвуд

В теплом свете уличных фонарей Грейс видела отца: он стоял на подъездной дорожке, уперев руки в бока, хмурился и что-то говорил, и Джеймса, склонившегося над капотом «Рендж Ровера». Грейс предлагала заехать в автосервис, чтобы поменять масло, но Дэни Келлер заявил, что они сами справятся. Его участие заключалось в том, чтобы давать советы, но Джеймс не жаловался. Знакомя его с родителями, Грейс даже не волновалась. Она была уверена, что он им понравится.

На кухне появилась мама с охапкой срезанных цветов в руках. Она принесла с собой запах свежескошенной травы и садовых роз. Кэролайн пристроила цветы в вазу, повязала фартук поверх тонкого летнего сарафана и поставила кастрюлю с водой на плиту. Они собирались приготовить пасту на ужин.

— У тебя счастливый вид. – Кэролайн подошла к дочери сзади и погладила по волосам. Грейс обернулась к матери и ответила улыбкой. – Надеюсь, твой отец не слишком занудствует. Я пыталась заманить их в дом холодным пивом с долькой лайма, но Дэни сказал, что они уже почти закончили. Не то, чтобы он помогает Джеймсу чем-то кроме разговоров, скабрезных шуток и баек старого копа в отставке.

— Перестань, мам, скабрезные шутки и полуправдивые байки – его язык любви. Так было всегда, – Грейс рассмеялась, опустила пасту в кипящую воду и бросила на сковородку кусок сливочного масла, чеснок и горсть шпината.

Отец был смешливым, понятным, открытым, верил в нее и понимал так, как никто другой. С ним не нужно было контролировать эмоции так же жестко, как все остальное время, как она это делала, общаясь с матерью. С ней она сохраняла какую-то часть внешней невозмутимости и вымученного спокойствия, чтобы не расстраивать.

Грейс смотрела на мать в ее просторном шелковом домашнем платье палевого желтого цвета и любовалась светлыми, густыми, уложенными в крупные локоны, волосами. Ей всегда удавалось выглядеть потрясающе. Грейс стало неловко за свой неаккуратный пучок на затылке.

Родительский дом был отражением Кэролайн: ухоженным, красивым, уютным. На плите готовилась еда, в распахнутое окно крался легкий ветерок. На подоконнике – кремовые розы, собранные в саду, на стенах – картины, написанные маслом. Кэролайн была нежностью. Она краснела, когда за обеденным столом ее муж рассказывал пошлые шутки или когда его юмор приобретал черный оттенок. Ее было страшно ранить.

Из размышлений Грейс выдернула вибрация телефона. Она успела забыть о нем, забыть о бесконечных, раздражающих звонках, о письмах, приходящих на почту в любое время, об отчетах криминалистов и судмедэкспертов. Во время отпуска она использовала телефон только для личных целей: делала фотографии, изредка листала ленту в социальных сетях, переписывалась с сестрой и Ханной. Ее галерея пополнилась яркими снимками, сместив фотографии останков Кита Гроссмана, найденного в сгоревшей машине ее коллегами из Аризоны в прошлом месяце.

Зазвонивший внезапно мобильник заставил ее вздрогнуть. Сердце словно провалилось в черную дыру и затрепетало в невесомости. Дыхание участилось, ладони покрылись холодной, липкой влагой. На дисплее высветилось имя: Майкл Маккуин. Лейтенант обещал не беспокоить ее без крайней необходимости. В их отношениях этот звонок мог значить только одно: случилось нечто такое, что привело Маккуина в ужас.