Книга Мертвые куклы, страница 10 – Оливия Нортвуд

И поэтому лекция Генри привела ее в восторг. Живое взаимодействие со студентами, никакой надменности, шутки и лексика, понятная молодым людям. Келлер смотрела на воодушевленные лица будущих коллег и даже слегка им завидовала. Они, кажется, не до конца понимали, какое это счастье – заполучить в преподаватели профайлера ФБР Генри Уайтхолла.

Детективы застали самый конец лекции, когда Генри проводил мозговой штурм по ее итогам. Они тихо зашли в аудиторию и сели на последнем ряду. Генри перевел взгляд и сдержанно улыбнулся, давая понять, что заметил их, но не стал акцентировать на этом внимание, чтобы не сбивать студентов с мысли.

— Профессор Уайтхолл, сэр, можно задать вопрос, касающийся вашего опыта в работе над делом «Вашингтонских псов»?

— Задавайте, мисс Эванс. – Генри сел за стол и сделал глоток воды.

— Чем обусловлены сексуальные перверсии Брюэра, Голдберга и остальных? Вы говорили, что часто они становятся следствием детских травм, но я изучила всю доступную информацию, опубликованную в интернете, и не обнаружила ничего похожего в их случае. Кажется, у них было вполне счастливое детство.

— Когда в детстве вы сталкивались с чем-то недоступным вашему пониманию, с чем-то болезненным, когда вам было плохо, с кем вы разговаривали?

— В большинстве случаев с мамой. Иногда с папой или с кем-то из других значимых взрослых.

— Дети не умеют справляться с болью самостоятельно. Ни с физической, ни, тем более, с ментальной. Когда ребенку больно, но не с кем поделиться этим, он разрывает связь с самим собой. А когда это происходит, он теряет себя. Говоря о травме, мы подразумеваем, что с человеком произошло нечто ужасное: физическое, психологическое или сексуализированное насилие, деструктивная семья с зависимостями, холодная, избегающая мать. Но понятие травмы гораздо шире, чем нам представляется. Иногда, чтобы получить травму, необязательно проходить через что-то плохое. Дети травмируются не потому, что им больно, они травмируются, потому что остаются с болью наедине. Для ребенка травма – это неизвестная пугающая угроза, с которой тяжело справиться без поддержки от значимого взрослого. Ребенок травмируется, когда ему причиняет боль тот, кто должен был защищать. По своей сути травма – это не то плохое, что с вами случилось. Это то, что происходит внутри вас, в результате тех или иных событий. Все можно исправить, если родители заинтересованы в этом. Поддержка, психотерапия… Не все травмированные дети становятся серийными убийцами. И не все серийные убийцы были травмированы в детстве. Может быть, вам известен Рочестерский душитель? Артур Шоукросс. По одной из версий у него было прекрасное детство. Любящая мать, комфортная безбедная среда для взросления, но, как выяснилось позже, в детстве он подвергался насилию со стороны матери и тети. Дело «Вашингтонских псов» еще слишком «молодое», чтобы делать выводы. Четверо из пяти преступников мертвы, с Томасом Гамильтоном сейчас работают психиатры и мои коллеги из ФБР, исследуя причины. Я говорил вам, что собираю информацию о них через родственников и друзей для книги. И не сказал бы, что это просто. К тому же, как я уже однажды говорил одному из детективов во время расследования, – Генри взглянул на Джеймса. – В какой-то момент люди, у которых есть больше, чем мы можем себе представить, перестают испытывать удовольствие от власти, от социально-приемлемых отношений, от алкоголя, доступных женщин, новых машин, часов. Тогда и проявляются девиации. Любые, к которым человек был предрасположен. Запрещенные вещества, насилие, опасные развлечения… сексуальные перверсии. Возможно, что-то всплывет в будущем, как это было с Шоукроссом. Но, если быть честным, я в этом сомневаюсь.