Книга Мифы близкого будущего, страница 52 – Джеймс Грэм Баллард

Но подлинной его страстью, помимо занятного интереса к старинным двигателям внутреннего сгорания, были вот эти самые планеры.

Всю ту зиму Холлоуэй изучал чертежи и схемы, ощущая в дизайне грациозных фюзеляжей и крыльев контуры отцовского ума. Некоторые планеры отличались расширенными рулевыми поверхностями и укрепленными элементами конструкции фюзеляжа, увеличивающими нагрузку на крыло, как будто они предназначались для перевозки некоего секретного груза. Но Холлоуэй начал с самых базовых моделей. К счастью, искусство и практика плотничьего дела достигли в Гарден-Сити высокого уровня. Если мальчишка прежних поколений учился разбирать карбюратор или собирать распределитель, то юный житель Гарден-Сити уже к двенадцати годам становился знатоком соединений – стыковых, пазовых в виде ласточкиного хвоста. Не прошло и месяца, как группа энергичных помощников помогла построить первый скромный планер, готовый к летнему чемпионату.

Подгоняя их, глядя, как они режут и подшивают ткань, полируют стойки и стрингеры, Холлоуэй уже знал, что соревнования по планеризму – это только предлог. Им двигала другая потребность, связанная не столько с отцом, сколько с металлическими реликвиями: заделанными в оргстекло компрессорами, топливными насосами и спидометрами, лежащими в студии как части декора некоего храма, посвященного исчезнувшему духу Цикла Отто.

Еще не став умелым пилотом, Холлоуэй побеждал своих противников не столько за счет летного мастерства, сколько за счет агрессивности. Никто из других участников не стремился следовать за ним, не говоря уже о том, чтобы отвечать на брошенный вызов. Хотя чемпионаты и были кульминацией летного года, другие пилоты с радостью отдавали ему первое место. Когда он теперь, ныряя и закладывая виражи между дюнами, устремился в погоню за быстрейшими воздушными потоками, два соперничающих планера послушно расступались, давая ему пролететь. Их пилоты – тридцатипятилетний архитектор, которого Холлоуэй постоянно обыгрывал в теннис, и пожилой гидрограф с рыжей бородой, – побывав однажды в мастерской и ознакомившись с конструкцией огромного планера, предупредили его о том, что такой аппарат просто не в состоянии взлететь.

На обоих произвела сильное впечатление катапульта Холлоуэя. Гости так радовались его успеху, что даже не могли этого скрыть. Не будь они от природы столь простодушны и обделены лукавством, у них могли бы возникнуть вопросы относительно мотивов, которыми он руководствовался при строительстве такого сложного корабля, – ответить им он все равно бы не смог, – но блондинистые волосы Холлоуэя и невинные голубые глаза отводили всякие подозрения. Деятельный и нетерпеливый – вперед любой ценой, – но при том застенчивый и во многих отношениях мечтатель, Холлоуэй обладал прирожденным талантом привлекать к себе людей.

Вместе с тем ему нравилось провоцировать толпу. Глядя на зрителей, расположившихся среди дюн с накрытыми крышкой корзиночками для пикника, на официальных лиц, глазеющих на небо из брезентовых шезлонгов, он воображал себя асом Второй мировой войны, пикирующим из-под солнца и поливающим милейших соседей пулеметным огнем. Весь буколический пейзаж Гарден-Сити, весь этот элегантный, но уж слишком игрушечный мир – с солнечными парусами, цветущими садами, величественными ветряными мельницами и мягко покачивающимися редукторами приливных насосов – все это взывало к Перл-Харбору.