Книга Мифы близкого будущего, страница 51 – Джеймс Грэм Баллард

Тележка подалась вперед, волоча за собой планер, словно застигнутую врасплох птаху. В какой-то момент Холлоуэй ощутил силу огромных крыльев и понял, что этот аппарат будет самым успешным из всех, которые спроектировал до своей смерти его отец. У самого края скалы тележка накренилась и рухнула вниз. Холлоуэй отпустил буксирный трос, и планер круто ушел вверх, поддерживаемый невидимой холодной рукой и почти заваливаясь на хвост в порыве ветра. Дюны и берег ушли к правому борту, отнимая у него мир. Крики зрителей утонули в пронзительном шуме воздушного потока.

Еще тридцать секунд Холлоуэй карабкался по турбулентной лестнице, вознесшей его по правосторонней спирали на высоту в тысячу футов. Внезапно все вокруг стихло. Лишь ветер с легким, чуть громче шепота, шорохом поглаживал ткань планера. Жаркое солнце кусало его бледную кожу, но Холлоуэй, не обращая внимания на боль, перевел свое суденышко в стабильное положение. Как всегда, конструируя планер, отец не допустил ни малейшей ошибки. Вращение прекратилось, и Холлоуэй направил планер через ширь неба, почти ощущая присутствие отца в его могучей бесконечности. Планер парил в восходящих потоках, словно кондор, доминируя над другими участниками, оставшимися далеко внизу. Довольный, Холлоуэй позволил себе расслабиться и откинулся на спинку сиденья – щедрый правитель обширных владений.

Строить планеры Холлоуэй начал два года назад. После смерти родителей он перебрался в дом деда и долго не хотел возвращаться в тот, который считал родным. Обугленные остатки сауны, где умерли мать и отец, лежали, нетронутые, под брошенным парусом установки солнечной энергии. Сотни зеркал, сплавленных жаром пожара, вознеслись печальным мемориалом на пятьдесят футов над обожженной кровельной черепицей.

Однажды вечером, во время обсуждения ежегодного состязания по планеризму – жители Гарден-Сити организовывали его, чтобы внести хоть немного духа соперничества в свое тихое сельское существование, – бабушка упомянула, что отец Холлоуэя был страстным пилотом-любителем в последние дни моторной авиации. Под впечатлением от разговора Холлоуэй взял ключи от дома и прошелся по выпотрошенным комнатам. Огня избежали только студия и мастерская, отделенные от дома небольшим каналом, обеспечивавшим водой огород родителей. На полках теснились реликвии неугомонного отцовского ума – старинные коробки передач и карбюраторы, сувениры ушедшего нефтяного века и наработки для серии все более усложнявшихся планеров. На козлах в мастерской еще лежал скелет наполовину законченного небольшого планера. Несколько месяцев Холлоуэй сидел за чертежами, заинтригованный небрежным, но четким и ясным почерком отца. Пометки на полях составляли текущий дневник богатой внутренней жизни бесконечно изобретательного человека, по горькой иронии погибшего вместе с женой в собственном доме от перегрузки в электрической цепи солнечного прибора, разработанного им самим. Подобно некоторым сельским Леонардо, работал он в студии, в центре тихого деревенского огорода. Пока каналы разносили воду между заполненными цветами и овощами теплицами, а сотни солнечных парусов неслышно втягивали солнечный свет, отец изобретал еще более изощренные приливные насосы и солнечные батареи, ветряные мельницы и аппараты для переработки бытового мусора.