Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 25 – Лина Каро

Взгляд Марка опускается на Даринку. Она больше не плачет, только изредка всхлипывает, уткнувшись лицом мне в плечо. Я глажу ее по вздрагивающей спинке, и мне становится мучительно жалко свою маленькую девочку.

— Я понимаю с одного раза, Ксения, — наконец произносит Марк, и голос у него неожиданно становится тише. — Я обещал подумать, как нам лучше узнать друг друга. Кажется, придумал. А теперь идите отсюда, пока ноги не поранили.

У меня что-то вздрагивает в груди.

Я даже не сразу понимаю, что меня так задело. Всего несколько минут назад этот человек отчитывал меня за разбитую вещь, обвинял в том, что я плохо слежу за собственным ребенком, а потом еще и предположил, что я с радостью побегу обратно к мужу, стоит тому поманить меня пальцем.

Я до сих пор дрожу от обиды и злости, а он вдруг беспокоится, чтобы мы с Даринкой не порезали ноги.

И самое обидное, что от этой неожиданной заботы у меня почему-то становится тепло на душе. Там, где от предательства мужа всё покрылось прочным слоем льда.

Марк разворачивается и уходит к себе, оставляя меня посреди гостиной.

Я провожаю его взглядом. Вот ведь невозможный человек! Сначала довел меня почти до слез, а потом вдруг заговорил совершенно другим тоном. И попробуй пойми, что у него на уме.

В воздухе еще держится запах его парфюма и принесенной с улицы осенней свежести. Я невольно втягиваю носом воздух и тут же сержусь на себя.

Мне не должен нравиться его запах!

Опускаю глаза на сверкающие осколки. Завтра придется выяснить, сколько стоила эта несчастная инсталляция, и, боюсь, от названной суммы мне станет дурно.

Даринка шевелится у меня на руках, и я осторожно выношу ее из гостиной, стараясь не наступить на осколки.

— Мамочка, я сломала, — шепчет она мне на ухо.

— Ничего, солнышко. Главное, что ты не поранилась.

Она еще крепче обнимает меня за шею, а я несу ее в детскую, чувствуя, как постепенно отпускает пережитый страх.

Усаживаю дочку на кровать, поправляю ей волосы и целую в лоб. Потом опускаюсь в кресло рядом и еще некоторое время смотрю на ее личико.

А потом невольно возвращаюсь мыслями к последним словам Рихтера.

Придумал?

Человек-робот придумал, как нам узнать друг друга.

Интересно, что это будет…

Марк

Закрываю дверь кабинета и сажусь за стол. На мониторе открыт договор с немецким партнером, но сосредоточиться не получается. Перед глазами снова Ксения с перепуганной дочерью на руках и ее взгляд, полный разочарования. Словно я только что совершил нечто непростительное.

Хотя почему словно?

Я действительно вел себя как последняя скотина.

Откидываюсь на спинку кресла и с раздражением провожу ладонью по лицу. На работе мне хватает одного взгляда, чтобы подчиненные перестали спорить. Партнеры прекрасно знают, что я не терплю опозданий, ошибок и невыполненных обязательств. Никто не ждет от меня сочувствия, да я его и не предлагаю.

Но Ксения не мой подчиненный. Во всяком случае, сейчас. А ее дочь вообще не имеет никакого отношения к моим привычкам.

И тем не менее я разговаривал с ними так, будто трехлетняя девочка нарочно уничтожила дорогостоящую вещь, а мать обязана была предвидеть это за неделю вперед.

Особенно мерзко вспоминать собственные слова о ее муже.

Что на меня нашло? С какой стати я вообще решил, что она готова вернуться к человеку, который выставил ее с ребенком на улицу? Ксения ведь побледнела, когда я это сказал. А потом вспыхнула так, что я на секунду подумал: сейчас влепит мне пощечину.