Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 55 – Марван Баргути

И было невозможно, чтобы крысы такого размера проникли в камеру через окно, потому что я плотно закрывал его старыми газетами, которые собирал месяцами, и из-за узких и очень маленьких отверстий в трёх слоях колючей проволоки. Я выяснил, что они проникали через туалет или через отверстие в напольном унитазе, ведущее в канализацию, из которой доносилось постоянное бульканье и иногда крики других несчастных существ. Товарищи, с которыми я успевал перекинуться словом во время редких прогулок, посоветовали мне плотно закрывать это отверстие пустой пластиковой бутылкой из-под газировки, наполненной холодной водой, чтобы её тяжесть не давала крысам вытолкнуть пробку. Я так и сделал. И когда я забывал об этом много раз, крысы тут же появлялись, и мне приходилось бороться с ними, пытаясь снова заткнуть отверстие, отгоняя их ногами, в то время как они скалили зубы и шипели. Я слышал, как они иногда двигаются под койкой ночью, и был настороже, когда садился справлять нужду, так как крысы появлялись во время этого не раз, выскакивая из тёмной дыры, в результате чего процесс стал почти затруднительным, раздражающим, требующим постоянной осторожности, и этот туалет перестал быть безопасным местом, а стал полем мелкой, но изматывающей битвы за личное пространство. В целом, этими мерами мне удавалось на время избегать этой проблемы, но она всегда висела надо мной, как дамоклов меч.

Что касается проблемы дыр в стенах, из которых выползали полчища муравьев с отвратительным запахом, то я пытался бороться с ними, в течение недель заделывая эти отверстия и щели в тишине, когда надзиратели не делали обход. Мне приходилось следить, чтобы полиция или охранники не видели меня, так как они запрещали любые изменения в камере, даже такие, которые делали её немного более пригодной для жизни. Я использовал туалетную бумагу, смешанную с зубной пастой и крошками мыла, скручивая бумагу в подобие веревки, иногда толстой, и заталкивая её в отверстия, а затем разглаживая пастой, чтобы создать подобие шпаклёвки. В общем, мне в значительной степени удалось справиться с этим для себя, создав хрупкие барьеры против ползающего мира. Кстати, эта «операция» по заделке дыр, это кропотливое вдавливание бумаги в щели, было единственным подобием «полового акта» или соития, которое я видел за эти годы, если не считать случайного наблюдения за совокуплением крыс за окном камеры. Это было грустное и горькое осознание: моё единственное тактильное взаимодействие с миром сводилось к борьбе с насекомыми, а метафора самой жизни и продолжения рода была узурпирована отвратительными тварями за стеклом. Но даже в этом было какое-то извращённое напоминание о жизни, о её упрямой, неостанавливаемой силе, которая пробивается даже через канализацию и тюремные стены, и, возможно, именно эта мысль заставляла меня продолжать заделывать дыры день за днём, как будто я тоже участвовал в каком-то акте упрямого созидания посреди всеобщего разрушения.

Когда я попал в камеру № 5 в «Охели Кедар» в Беэр-Шеве, я обнаружил там ряд товарищей по одиночному заключению, некоторые из которых находятся в изоляции до сих пор, уже восемь лет. В их числе был инженер Абдаллах аль-Баргути, один из видных командиров бригад Изз ад-Дина аль-Кассама. Израильский военный суд вынес ему 67 пожизненных сроков по обвинению в убийстве и ранениях сотен израильтян. Этот приговор – самый суровый в истории оккупации для палестинского борца. Абдаллах аль-Баргути был арестован 15.03.2002 в Рамаллахе. Он инженер-механик по образованию, обучал десятки инженеров в бригадах аль-Кассама, лично изготовил множество взрывных устройств. Родился в Кувейте, закончил там школу, изучал инженерию в Южной Корее, жил с семьей в Аммане, пока не получил разрешение на посещение палестинских территорий с твёрдым намерением присоединиться к сопротивлению. Он верил, что его знания должны служить освобождению, а не личному обогащению. Сразу после ареста его перевели из камер допросов в камеры одиночной изоляции в тюрьме «Охели Кедар» в Беэр-Шеве. Когда я прибыл в этот блок из «Шатты», он оказался там всего на неделю раньше меня, в камере № 4, ближайшей напротив моей.