Онлайн книга «Крымский перелом»
|
— Спасибо, папа… — Не то, пластун! — строго, но с улыбкой остановил я его. — Как положено отвечать при вручении оружия? Дима выпрямился, глядя на меня, и чётко произнёс: — Служу трону и Отечеству! Саша тут же повторил за ним, стараясь не отстать. — Другое дело, сыны. Носите достойно и не уроните честь рода нашего. Свободны, бойцы! Сыновья развернулись и с шумом выбежали из гостиной, наперебой обсуждая новое приобретение. Шура тотчас подошла ко мне, обняла за шею и, заглянув в глаза с затаённой надеждой, спросила: — А мне ты привёз подарок, папа? Я взглянул на Катерину. Она улыбнулась и едва заметно кивнула, передавая мне маленькую красную бархатную коробочку. Внутри на чёрном атласе лежали изящные серёжки в виде розочек с алыми камешками и тоненькая золотая цепочка. — Ой, какие красивые… — выдохнула Шура, не в силах отвести глаз. Она схватила коробочку и, счастливая, побежала в свою комнату, на ходу прижимая подарок к груди. Вечером, в спальне, я весь без остатка отдался Екатерине. Вдыхая её запах — такой родной, такой дорогой до боли, — я утонул в ней, растворился, забыв обо всём на свете. Катерина проснулась внезапно, словно от внутреннего толчка, и тотчас обернулась — чтобы убедиться, что любимый рядом. Сколько ночей она лежала одна, вглядываясь в темноту, переживая, прислушиваясь к каждому шороху, тревожась за него. Сколько раз засыпала с молитвой на губах и просыпалась от дурных предчувствий. Но теперь он вернулся. Лежит рядом, и она слышит его ровное дыхание — живое, спокойное, настоящее. Она осторожно всматривалась в его осунувшееся лицо, в заострившиеся черты, в тени под глазами. Даже во сне он хмурился, будто и там, в глубине сна, продолжал тревожиться, продолжать нести свой невидимый груз. Она прекрасно знала, где служит и чем занимается её муж. Знала ту опасность, которая постоянно ходила за ним по пятам и могла обрушиться в любой момент — внезапно, без предупреждения. И никогда, ни разу за все годы она не возражала, не капризничала, не требовала, чтобы он оставил службу. Даже когда рядом с ней и детьми постоянно находилась охрана из отряда охраны особо важных лиц, она принимала это как неизбежность, как часть их общей жизни. Уже столько лет вместе, а Екатерина по-прежнему любила Петра горячо и глубоко. Но это была уже не девичья влюблённость, не пылкое увлечение, а осознанная, зрелая любовь женщины, прошедшей через разлуки, тревоги и долгие месяцы ожидания. Любовь матери четверых детей, которая научилась ждать, верить и надеяться. Она придвинулась ближе, осторожно обняла его, прижалась щекой к его плечу и, счастливо улыбнувшись в темноте, наконец-то позволила себе уснуть спокойно. Эпилог. Я прибыл в Зимний дворец. Илья, адъютант императора, увидев меня, встал из-за стола и открыл дверь кабинета. — Ваше сиятельство, император ожидает вас. Александр стоял у окна и обернулся, услышав шаги. Подошёл ко мне и, взяв за плечи, внимательно всматриваясь в лицо. — Здравствуй, Пётр Алексеевич! Заждался я тебя. Сделанное тобой трудно переоценить. Поверь, милость моя будет щедрой. Но предстоят не менее трудные битвы на политической арене. Без тебя я не смогу достойно отстоять интересы России. Ты готов, мой друг? Александр говорил вдохновенно, с той особенной, почти пророческой одержимостью, которая бывает лишь у людей, уверенных в своей божественной избранности. Он вещал о своём месте в истории, о всемирной миссии России, о священной жертвенности русского народа, и в каждом его слове звучала непоколебимая вера. Казалось, он сам был готов пасть на колени перед собственным величием. |