Книга Крымский перелом, страница 210 – Эдуард Тен

— У нас есть свои люди в Генеральном штабе русских? — в голосе императора прозвучало неподдельное удивление.

— Есть, Ваше Величество, — уклончиво ответил Флибер, не вдаваясь в подробности.

Наполеон III устало провёл рукой по лицу и глухо спросил:

— Что вы предлагаете, господа?

Первым отозвался министр иностранных дел Колонна-Валевский, и голос его зазвучал ровно и взвешенно:

— Ваше Величество, на мой взгляд, необходимо созвать совет с участием англичан и турок, а также пригласить императора Александра. Следует попытаться урегулировать вопрос мирным путём с одновременным прекращением военных действий на всех фронтах. Россия сейчас не в том положении, чтобы продолжать затяжную войну — её экономика явно не в лучшем состоянии. Кроме того, я полагаю, стоит пригласить на конгресс Австрию и Пруссию: их присутствие станет лишним аргументом для давления на Россию.

Император задумчиво откинулся в кресле, несколько мгновений рассматривая потолок кабинета, затем медленно произнёс:

— Пожалуй, вы правы. Подготовьте и детально проработайте все возможные варианты нашей позиции. Переговорите с русским посланником — быть может, с императором Александром удастся договориться полюбовно.

Пятого марта мы миновали Москву и остановились в моём поместье Юрьевское. Отмывшись с дороги и немного передохнув, на следующий день двинулись дальше — в Петербург. Мама не сказала мне ни слова упрёка, лишь посмотрела долгим, грустным взглядом, перекрестила и взяла с меня слово, что летом я непременно приеду в Юрьевское со всем семейством.

Седьмого, ранним утром, мы подъехали к дому. Едва я переступил порог, как дом будто взорвался от радостных криков, визга и топота босых ног. Роза, не скрывая слёз, первой кинулась в объятия Паши, смеясь и плача одновременно. Дети с галдёжом повисли на мне со всех сторон, полураздетые, растрёпанные, забывшие про обувь. Я счастливо смеялся, прижимая к себе каждого, пытаясь удержать в руках эту живую, кричащую лавину. Даша, растолкав всех локтями, забралась ко мне на руки и отчаянно отталкивала братьев маленькими ручонками. Дмитрий, изо всех сил стараясь сохранить степенность, стоял рядом и крепко сжимал мою ладонь. Саня и Шура, схватив меня за ноги, не давали ступить ни шагу. Катерина и Ада стояли чуть в стороне, счастливо улыбаясь сквозь слёзы и молча вытирая влажные глаза.

— Здравствуйте, мои любимые, — наконец я обнял Катерину и Аду. — Всё хорошо. Я дома.

Следом началось весёлое, шумное застолье. Дмитрий и Александр переглянулись и, будто сговорившись, выбежали в комнату. Через минут десять они вернулись — уже в пошитой на них форме пластунов, подтянутые, серьёзные, едва сдерживающие гордость. Заскочив в гостиную, они вытянулись по стойке «смирно», приложили ладони к пластункам и звонко прокричали:

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!

— Здорово, пластуны! — улыбнулся я, поднимаясь с кресла. — Паша, неси подарки для бойцов.

Паша принёс свёрток, в котором лежали два небольших кинжала с узорчатыми рукоятями — я заказал их ещё на Кавказе у старого мастера, и теперь они пришлись как нельзя кстати.

— Гляди, командир, подарки к месту, — одобрительно хмыкнул Савва.

Я торжественно вручил кинжалы сыновьям. Саша осторожно вытащил лезвие на палец, и голос его дрогнул: