Книга Крымский перелом, страница 1 – Эдуард Тен

Наступил 1851 год. Рождественские и новогодние праздники остались позади, оставив после себя то самое светлое, радостное послевкусие, когда мороз кажется бодрящим, а каждый день — подарком. Мы веселились всей семьёй, как умели только мы: катались на санях, летели с ледяных горок, ездили в гости и сами принимали гостей. Обычное семейное торжество. Но как же оно было дорого моему сердцу! В повседневной суете я так редко мог подарить детям всё своё внимание, что эти праздничные дни стали для меня настоящим сокровищем.

Дмитрий заметно подрос и уже приступил к домашнему образованию: чтение, грамматика, азы математики и иностранные языки — французский, английский, немецкий. Саня и Шура, словно верные тени, присутствовали на его занятиях, но учились в свободном графике, лишь когда хотели. Шура тянулась к знаниям, впитывала всё с любопытством, а вот Саня… Саня ленился и то и дело поглядывал в окно, мечтая о снеге и вольных забавах. Но его главный товарищ по играм, Дмитрий, занимался строго по расписанию, и Саше ничего не оставалось, как терпеливо сидеть рядом, изображая прилежание.

Катерина отметила, что у Шуры и Саши — блестящие способности, а у Дмитрия — редкая для его возраста серьёзность. Одна лишь Дарья Петровна, наша младшая, оставалась в счастливом статусе самой избалованной принцессы. Ей прощалось многое, и няне приходилось день и ночь следить за этой чрезмерно деятельной, живой натурой, которая не знала покоя ни на минуту.

Старый граф в это холодное время редко покидал дом, предпочитая сидеть в своём жарко натопленном кабинете. Больные суставы не позволяли ему быстро передвигаться, а общее состояние оставляло желать лучшего. Единственная его радость и увлечение — работа. Сохранив ясный ум и прекрасную память, он постоянно знакомился с кипами материалов, докладов, донесений, депеш, перерабатывая их, анализируя и делая пометки в своей деловой тетради.

Частым гостем у него был Седов Валерий Ильич — начальник аналитического отдела, который постоянно консультировался и принимал советы графа Васильева. Вместе они готовили подробный доклад о политической обстановке в мире и о создании коалиции против России.

Иногда я ловил себя на мысли, что события, происходящие в том времени, из которого я попал в девятнадцатый век, практически не изменились, за исключением мелких неточностей. Всё то же непримиримое противостояние «просвещённой Европы» и России.

Прошло больше двух месяцев после того как манифестом император объявил об учредении новой службы

Известие об учреждении Службы имперской безопасности разнеслось по столице с быстротой молнии. Уже на следующее утро газеты пестрели заголовками, а в гостиных и салонах, у булочных и на бирже — только и говорили о том, что грядут перемены. И перемены эти были не из тех, что сулят покой.

В высших кругах — напряжённая тишина. Министры и сановники, привыкшие к сложной иерархии власти, теперь пытались угадать, какую роль им уготовано играть в новой системе жизненных координат. Генералы, ранее не задумывавшиеся о силе Третьего отделения и относившиеся к нему с некоторой брезгливостью, вдруг начали припоминать старые грехи. Сенаторы переглядывались в коридорах — все знали, что СИБ будет стоять выше любого из них.