Сразу собрал бойцов в каюте.
— Так, слушайте. Наш «гостеприимный» капитан, эта чурка ушастая, решил нас обчистить, а барышень забрать. Что с ними будет — сами понимаете. По всем признакам, решится он на это сегодня, завтра. Ждать не будем. Действуем сегодня.
— Мы уже давно заметили эти «ласковые» взгляды, командир, — мрачно отозвался Савва. — Кое-какие соображения есть.
— Хвалю. Значит, план такой. Я на ужине займусь капитаном и помощником. Ваша задача — заблокировать подходы к нашей палубе. Все проходы под контроль. Кто полезет — гасить. Но, не насмерть, если можно. Хотя ребята они отмороженные, будьте начеку. В случае прямой угрозы — уничтожать без раздумий. Начинаем, как только я пойдй на ужин. Вопросы?
В ответ — молчаливые, чёткие кивки.
— Повторяю: если почувствуете опасность для себя или наших — не церемониться.
До ужина оставалось две склянки. Проверил пистолет, метательные ножи и клинок за голенищем. Но я немного просчитался.
За полчаса до ужина в коридоре внезапно поднялись шум, крики, глухая возня. Я рванул к двери, распахнул её — в проходе была кромешная тьма, и звуки так же внезапно стихли, сменившись зловещей тишиной. Кинулся к капитанской каюте и в темноте буквально лоб в лоб столкнулся с Крамером. Не столько увидел, сколько почувствовал, как он вскидывает руку. Резко присел и выстрелил на звук. В ответ — подавленный стон и тяжёлый звук падающего тела.
— Все живы? — крикнул в темноту.
— Кажись, живы, командир! — донёсся голос Саввы.
Развернулся и ногой выбил дверь в каюту помощника. Внутри, за столиком, при свече сидел старпом. Огонёк свечи плясал в его дрожащих руках, отбрасывая по стенам сумасшедшие тени.
— Не стреляйте, господин Смирнов! Клянусь, я ни при чём! — залепетал он.
В углу, за его спиной, я заметил съёжившегося полураздетого юнгу — того самого тощего пятнадцатилетнего подростка, что прислуживал нам за столом.
Плюнув от отвращения, я приказал юнге:
— Быстро одевайся. Ты идёшь со мной.
— Пощадите, господин… — захныкал он, весь сжимаясь.
— Не бойся. Пальцем не трону. Покажешь мне сейчас каждый лаз на этой палубе.
Бойцы зажгли свечу в разбитом фонаре, и колеблющийся свет выхватил из темноты жуткую картину. В проходе, как мешки, лежали четыре тела. Из-под ближайшего, широкоплечего боцмана, медленно расползалась по щелям тёмная, почти чёрная лужа, мерцавшая в свете пламени.
— Как тебя зовут? — спросил я, не отводя глаз от прохода.
— Ганс, господин, — испуганно пролепетал он.
— Кто там лежит?
— Боцман… и матросы с его смены, — голос Ганса сорвался на писк, его стало бить мелкой дрожью. — Вы… вы правда не убьёте меня, господин?
— Нет, Ганс. Ты ведь не замышлял против нас?
— Нет-нет, господин! Клянусь! — он замотал головой. — Это капитан… он хотел вас убить. Старпом отговаривал, но капитан лишь рассмеялся ему в лицо. Ему… ему приглянулась ваша женщина. — Юнга выдохнул, словно сбросил груз, и немного успокоился.
— Вон там, в конце, есть трап на мостик.
— Паша, заблокируй его.
— А старпома как зовут?
— Стив, господин. Стив Хендрексон.
— Веди в каюту капитана.
Каюта располагалась за кают-компанией и была просторнее остальных — пожалуй, вдвое. Относительная чистота лишь подчёркивала убожество обстановки. Воздух стоял спёртый, пропитанный запахом дешёвого табака, соли и немытого тела — знакомый смрад, витавший во всех углах этого судна.
