Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 122 – Эдуард Тен

Братья Афанасьевы вернулись домой к Илье.

— Это тот Искандер, о котором ты рассказывал? — спросил Илья молчаливого Григория.

— Он самый, — задумчиво ответил Григорий.

— Гриша, ты чего такой задумчивый? Или что не так? Нам-то что с этого Искандера? Лавку только жаль — хорошее место, торговое.

— Что с того, говоришь… Года не прошло, как Искандер из грязного чужеземца — смотри, кем стал.

— И кем же он стал?

— А ты сам подумай. Много ли тех, кто с охраной ходит? Юрий Иванович, подьячий Разбойного приказа, при нём робеет.

— Прав ты, Гриша, немного таких. Кажись, сболтнул я лишнего. Юрию Ивановичу неудобство доставил, — дошло до Ильи.

— Сколько раз говорено: думай наперёд, чем сказать что-то, — назидательно произнёс Григорий.

— Так как встречать его будем? — спросил Илья.

— Как дорогого и уважаемого гостя. И не болтай попусту.

Илья промолчал, признавая авторитет старшего брата.

Дом Ильи Афанасьева стоял недалеко от Посада — небольшой, добротный, с крепким забором. Меня уже ждали. Стол накрыли с явным уважением.

После обеда мы сидели втроём, и братья немного расслабились.

— Ты хотел о чём-то поговорить с нами, — осторожно начал Григорий.

— Да, о серьёзном деле. Только для начала хочу уяснить, насколько могу вам доверять. — Я испытывающе посмотрел на братьев.

— Смотря какое дело, Искандер. От этого и мы будем думать.

Я попросил Валентина принести сумку и достал из неё чашу и бокал, которые хотел подарить Барбашеву.

— Ух ты, мать честная… — только и смог вымолвить Илья, уставившись на чашу. Григорий молча смотрел на стеклянные вещи, а затем осторожно протянул руку и потрогал край.

— Как думаете, будет торговаться?

— Ты о чём, Искандер? — не выдержал Илья. — Ежели выставить на продажу — с руками оторвут, даже не сомневайся. А сколько у тебя этого товара? — В его глазах горели нетерпение и азарт.

— Уймись, Илья, — остановил брата Григорий. — Ты хочешь предложить нам товар на продажу?

— Не совсем так. Я хочу выкупить лавку и оформить её на тебя. Торговать будешь стеклом с моей мастерской. Ты — хозяин: тебе привозят товар, ты его продаёшь. Кто и где его изготавливает — не знаешь и даже не интересуешься. Как расплачиваться с тобой, оговорим позже. Что скажешь, Григорий?

— А что думать, Гриша, соглашайся. А можно и я буду торговать стеклом в своей лавке?

— Илья, не беги впереди кобылы. Твоё слово, Григорий? — остановил я Илью.

— Не боишься такой товар доверить? — вдруг спросил Гриша.

— Нет. Куда ты денешься, Григорий. Найду тебя — и секир башка делать буду, — усмехнулся я.

Братья переглянулись.

— Готовите лавку к торговле. Делаете всё красиво и торгуете на радость людям. Ты чем торгуешь, Гриша?

— Сукном, тканями и так, по мелочи. А сколько товара будет?

— Трудно сказать, но он будет. Не только посуда — оконное стекло, хорошее, прозрачное.

— В таком разе согласен, Искандер. — Решился Григорий.

Взволнованный Илья не мог усидеть на месте. Мы приступили к подробностям предстоящей работы: обсудили все мелочи, вплоть до охраны, перевозки товара и вырученных денег. Кстати, очень важный вопрос — надо будет обдумать. Хранить деньги в доме у Ильи, как заметил Григорий, неразумно. Ехать в Коломенское было поздно, и я заночевал у Ильи.

Коломенское встретило меня кучей новостей — и почти все хорошие. Начали с тревожной, самой важной: государь во время конной тренировки умудрился упасть и ушибить левую ногу. А во время тренировочного фехтования с Юрием получил от него удар под глаз и ходил, светя фингалом.