Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 113 – Эдуард Тен

— Саниваныч, можно я попробую? — загорелся Миня.

— Не «можно», а «нужно». Две трубки сделаны. Пробуйте: подогрейте массу и делайте с ней что хотите. Миня, пробуй сделать бокал.

Взял остывшую форму чаши, перевернул её и стал простукивать деревяшкой со всех сторон. В какой-то момент услышал звук, похожий на щелчок, — и форма отошла от изделия. Я с замиранием сердца поднял форму и перевернул нашу первую стеклянную чашу. Вид у чаши был просто замечательный. Грани узора — чёткие, в некоторых местах мутные, но это, думаю, уберётся шлифовкой. Я был счастлив.

— Миня, не делай стенки слишком толстыми.

Егор пробовал разные варианты на раздутом стеклянном пузыре: растягивал, вращал на доске, превращая в цилиндр. В конце концов получилась литровая бутылка — пузатая, с узким горлышком.

— Всё, довольно на сегодня! — объявил я. Все находились в крайнем возбуждении.

— Завтра, вернее, сегодня утром продолжим.

Ко мне подошёл Ерофей с сыном. Они присматривали за печкой.

— Да ты настоящий мастер, Саниваныч. Прими моё уважение, — поклонился он. Все разом поклонились.

— Не я один — все участвовали. Заслуга каждого есть в этом деле, и полно об этом говорить. Работаем, учимся и придумываем новое. Становимся мастерами. Всем отдыхать.

Все улеглись в новом доме. Густо пахло сосной. Я сразу провалился в сон. Проснулся от того, что меня кто-то осторожно трогает за плечо.

— Саниваныч, просыпайся, полдень скоро.

Будил меня Серафим. Я встал, разминая одеревенелое тело. Размялся и, раздевшись по пояс, умылся холодной водой из речки. Съев кашу и запив водой, пошёл в мастерскую.

Работа кипела. Гаврила руководил выплавкой стёкол. Егор и Миня шлифовали чашу и бокал. Шлифовальный станок был ручного привода.

— Нужна механизация. Но это после, — подумал я.

— Здравия, Санваныч! — поздоровался заметивший меня Ерофей. Все поклонились.

— Будет вам. Когда работа идёт — не отвлекаться. Дело горячее, опасное. Всем понятно?

— Гляньте, Санваныч, — протянул мне бокал Миня.

Бокал после шлифовки заиграл короткими переливами. Не богемский хрусталь, но всё равно красиво.

— Как понимаю, на ножку ставить надо. — спросил Миня.

— Правильно понимаешь. Дождёмся плавки и сделаем.

Егор закончил полировать чашу. Не скажу, что верх совершенства, но для этого времени — чудо. В мыслях увидел дождь серебра…

— Искандер, песка хватит на десяток стёкол. Пробовать с другим песком?

— Пробуй. Стёкол шесть штук, остальное — на чаши и бокалы.

— Хорошо. Сделаем.

— С остальным песком пробуй в чистом виде. Без лишних добавок: песок, поташ и известняк. Посмотрим, что получится.

Достали очередную плавку и вылили в ванну.

Я взял кусок стекла, скатал в короткую колбаску и по середине прокатил его по медной трубке. Взял и в вертикальном положении надавил, образуя круглую основу. Из верхнего утолщения вытянул четыре усика и, установив бокал на горячую основу, придавил усики к бокалу.

Егор и Миня продолжили из остатков горячего стекла изготавливать чаши и бокалы.

Процесс пошёл. Необычайная лёгкость и радость от того, что всё получилось, охватила меня. Я ехал на Орлике в усадьбу; в перемётной сумке лежали чаша и бокал производства моей мастерской.