Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 110 – Эдуард Тен

— Кто бы сомневался. — Подумал я склоняясь в полу поклоне.

— Благодарю вас владыко. Всегда буду помнить об этом.

— Ладно, время позднее. Ступай. Тебе покажут где переночевать.

Вызванный монах отвёл меня в маленькую келью с широкой лавкой где лежало свёрнутое одеяло из грубой шерсти.

Я был измотан, и напряжение постепенно отпускало. Лежал на лавке и не мог уснуть, мысленно возвращаясь к разговору с митрополитом. Вопрос принятия православия был безальтернативным. Фраза митрополита о помощи вселила надежду. Любая поддержка от такого человека станет важным подспорьем в моих делах.

Утром меня посадили в возок, и я отправился в Коломенское. В обед прибыл на подворье усадьбы и не успел подняться на крыльцо, как из дверей выскочил Тит и бросился в мои объятия. Я присел на колено и обнял его, успокаивающе похлопывая по спине.

— Будет, государь, ты чего так расстроился? Вот он я — живой и здоровый.

Почувствовал, как меня обнимает подошедший Юрий.

— Я услышал, как мамушка говорила Василию Михайловичу, что не к добру митрополит позвал к себе. Что изгонят тебя со двора. Не поможет моя заступа, — тихо шептал мне на ухо Тит.

— Всё нормально, Тит. Нас просто так не укусишь — зубы обломают. Верно говорю?

Повернул Тита лицом к себе.

— Небось хитрили, пока меня не было?

— Не… Искандер. Я следил за отрядом, чтобы исполняли как положено, — серьёзно поспешил убедить меня Тит. — И пробу снимал.

— Вот и славно.

Двое охранников стояли рядом и с интересом наблюдали за нами. Я даже не заметил их. Растут ребятки.

Трофим с самого утра пришёл отчитываться по делам.

— Два дома почти поставили. Мастерскую с кузницей мастера одобрили. Печь и горн печники сложат после большой плавильной печи. Так что всё хорошо.

— Деньги кончились, Санваныч. Гончар за белой глиной ехать хочет. Оружейники денег просят. Агап и Сысой на закуп в Москву собираются. Я им последнее выдал. Санваныч, ты сказал, чтобы я не перечил и не зажимал деньгу, да уж слишком много запросили.

— Ничего, Троша, окупятся — и скоро.

— Ну дай-то бог. Вам виднее, — нахмурился мой управляющий.

Пока были одни расходы. Прибыли никакой.

— Пошли, Трофим, дам тебе денег.

По прикидкам, мы уже израсходовали двести девяносто рублей. Деньги таяли на глазах. Агап поехал закупать хорошее железо для изготовления десяти гишпанских мечей для личной охраны и для дуг к арбалетам. Делать их из дамасской стали как-то разорительно. Оружейники самостоятельно выплавили две заготовки. Заготовки получились хорошие, и было решено ковать две сабли на продажу. Называться они решили как: «Мастера из Оружейной мастерской Титова Александра Ивановича». Я не стал возражать. Заглянул к ним. В мастерской сидел за работой Борис. Он шлифовал мой меч. Увидев меня, вскочил.

— Здравия, Санваныч.

— Не вскакивай так, Борис, порежешься. Что там у тебя, показывай.

Борис протянул лезвие меча.

Я замер, не в силах оторвать взгляда. Струящийся узор на тёмно-сером металле при лёгком повороте буквально растекался и переливался. Волны то вспыхивали серебром, то уходили вглубь, в самую толщу стали, — и казалось, что клинок дышит. Я провёл пальцем вдоль кромки. Холодная, почти живая дрожь отозвалась в руке. Такого я не видел никогда. Стоял молча и смотрел, боясь спугнуть это чудо словом. Борис понял всё и тоже молчал, не мешая мне любоваться.