Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 114 – Эдуард Тен

В усадьбе первыми меня встретили Тит, Юра и мамка.

— Вы куда с Гаврилой пропали? Почитай, два дня ни слуху ни духу.

— Так получилось, Евдокия Петровна.

Я снял перемётные сумки и отдал повод дворовому служке.

Мы прошли в дом. Я попросил Евдокию позвать Щербатова. Он пришёл в сопровождении Кузьмы.

— Чего там у тебя приключилось? — недовольно спросил Щербатов.

По всему видно, настроение Василия Михайловича было очень плохим. Он редко так показывал своё недовольство на людях. Значит, произошло что-то серьёзное.

— Случилось что-то, Василий Михайлович? — спросил я.

— Не твоя забота. Чего хотел? — в голосе Щербатова было раздражение, которое он с трудом сдерживал.

— Пройдёмте в вашу светлицу.

Он хотел что-то сказать, но передумал и пошёл на второй ярус. Мы с трудом уместились в его комнате. Когда все расселись и уставились на меня, я неторопливо расстегнул перемётные сумки, осторожно достал чашу, завёрнутую в тряпицу, и поставил на стол. Следом извлёк бокал, поставил рядом. Задержавшись на мгновение, я раскрыл тряпицы, явив на свет наши первые изделия. Как нарочно, луч света с трудом пробился сквозь слюдяное окно и слабо осветил чашу, но даже при таком слабом свете чаша и бокал коротко блеснули своими гранями.

— Ох… — только и смогла воскликнуть Евдокия Петровна.

Все остальные, включая братьев, застыли с открытыми ртами.

— Божечки, красота-то какая! — воскликнула Евдокия Петровна, зажав рот рукой.

— Это ты сделал, Искандер? — спросил Тит с таким удивлением, будто эта красота и я были несовместимы.

— Что, не верится? — спросил я Тита.

— И мне тоже не верится, — тихо произнёс ошеломлённый Щербатов.

— Можно я посмотрю, Искандер? — спросила мамка.

— Конечно, Евдокия Петровна. Смотрите, можете потрогать.

Она взяла бокал и внимательно осматривала его. Щербатов взял чашу и провёл пальцем по узору.

— И как только ты сподобился, Искандер, такую красоту сделать?

— Василий Михайлович, я обещал — я сделал. Стекло чуть позже привезут. Как думаете, сколько будет стоить чаша и бокал?

— Даже не знаю, что сказать. Кузьма, как думаешь?

— Да никак, Василий Михайлович. Такого не видывал ранее, даже у иноземцев не было такого: там всё мутное и гладкое, а тут узор и прозрачное. Ежели их чашка с две ладони пять рублёв стоит, так такую даже не берусь оценить.

К вечеру Трофим привёз образец стекла. Новое потрясение Василия Ивановича совсем развеяло его плохое настроение. Пока Тит, Юра и мамка с интересом рассматривали новую диковинку в большой горнице, Искандер спросил у Щербатова:

— Так что так расстроило тебя, Василий Михайлович?

Немного подумав, тот ответил:

— Дума урезала содержание государя на половину, — нахмурился Щербатов. — И так еле концы с концами сводили, да ещё ты расходов подкинул со своими охранниками. Вот и загрустил я. А тут такое… По чести сказать, не думал, что ты скоро управишься.

— Значит, не поверили в мои обещания?

— Ты не обижайся, Искандер. Поверили, что стекло сделаешь, но чтобы такую красоту… Нет, конечно, и в мыслях не держал. Думали, как у иноземцев будет. Даже при таком раскладе в убытке не были бы. Послал я за Прониным и Костроминым — пущай тоже удивятся. Ежели ты наладишь дело, мы и без зерцал в прибытке знатном будем.

Щербатов прямо светился от радости.