Книга Можно и так сказать, страница 59 – Анна Матвеева

Но эти, стоявшие на льду, широко и смешно расставив лапы, эти утки были, разумеется, не деревянными – одна крутила головой, другая, кажется, моргала, если утки умеют моргать. Чёрт, он и про уток ничего не знает – а ещё писатель. Нуров тяжело вздохнул.

— Чего это вы такой грустный сегодня? – поинтересовалась Вероника. – И молчите. Я думала, вы вообще молчать не умеете.

— А вам не кажется, что эти утки примёрзли ко льду? – спросил вместо ответа Аркадий. – И вообще, откуда взялся лёд, если снега почти не было?

— Здесь специально заливали, – сказала Вероника. – Это каток для активных москвичей.

Но ни одного активного москвича на льду не было, только две утки стояли там прямо, как часовые, и зрелище это внушало какую-то непонятную тревогу.

— Вообще-то этот сквер довольно необычное место, – Вероника махнула рукой куда-то вдаль, в сторону громадных букв ВЫСЕЛКИ, украшавших шестнадцатиэтажку за торговым центром. Буквы вызвали вдруг в Аркадии горькую радость: вывеску повесили как бы специально для тех, кто забыл, где оказался. – Когда-то по всем Выселкам росли великолепные яблоневые сады, но их вырубили, чтобы построить этот выдающийся спальный район. Но даже сейчас иногда попадаются яблони тех времён. Чудом спасшиеся. Вы знали, что яблоня может прожить сто лет?

— Не знал. Но я заметил, что здесь все деревья разные. Я в них не очень хорошо разбираюсь, к сожалению. Знаю только ёлку да берёзу.

Вероника глянула на него с сочувствием.

— У меня было приложение в телефоне, – заторопился Нуров, чувствуя, что впервые вызвал в соседке что-то кроме раздражения. – Говорили, что оно определяет любое растение по фотографии. И вот мы с Со… с бывшей женой гуляли как-то раз в Ботаническом саду, и она попросила меня определить какое-то хвойное растение. И приложение сказало, что это авокадо. Я его, конечно, удалил. Не растение! Приложение.

Вероника хмыкнула, и он не понял, впечатлила ли её эта история.

— Вы каждый день гуляете? – спросил он, пока железо не остыло.

— Зачем вы спрашиваете очевидные вещи?

— Как раз неочевидные. Вы же несколько дней не выходили из дома. (Сказал – и прикусил язык. Теперь она будет думать, что Нуров за ней шпионит.)

— Тем более, зачем спрашивать? – улыбнулась она. Улыбка делала Веронику старше, под глазами обрисовывались чёткие линии морщин.

— Ну хорошо. Спрошу не такое очевидное. Как вы попали на Выселки? Вы говорили, я помню, как все – так и вы. Но я почему-то думаю, что у вас была другая история в другой части города.

— Здесь дали квартиру моей бабушке, когда расселяли старую Москву, – сказала Вероника, остановившись под ничем не приметным деревом и задирая голову вверх. – Кстати, вот одна из тех самых яблонь, ей лет семьдесят, если не больше.

— А бабушка…

— А бабушка умерла, естественно. Люди живут меньше яблонь, но больше кошек. Кстати, вы нашли вторую кошку? Она к вам вышла? Подруга Любови Антоновны просила меня оставлять ей корм, вы знаете, да? Но я ни разу её не видела…

— И я не видел, хотя ночью мне иногда кажется, что я слышу, как она ходит по квартире…

— А вы поставьте камеру! – загорелась вдруг Вероника. – Рядом с миской. Прямо сегодня! И завтра мы узнаем, откуда она приходит, ну хотя бы посмотрим, как она выглядит!

— Отличная идея, только у меня нет камеры.