Книга Можно и так сказать, страница 1 – Анна Матвеева

Серия «Проза Анны Матвеевой»

© Матвеева А.А.

© ООО «Издательство АСТ».

Аркадий Иванович Нуров – автор нашумевшего романа «Фениксы так и не появились» и множества других романов – не любил слова «писатель». Ему оно казалось нескромным. Не любил он также слов «сочинитель», «литератор», «прозаик» – не сами слова, разумеется, а применительно к собственной персоне.

Когда случайные встречные из малочитающих спрашивали, чем Нуров занимается, он чаще всего врал, а если враньё по какой-то причине исключалось, буркал себе под нос: «Пишу книжки». И это была плохая подача, потому что случайные встречные обязательно начинали с улыбкой уточнять, о чём его книжки и где их можно найти. «В любом книжном магазине», – изнывал Нуров, проигрывавший в мыслях совершенно иные ответы, недостойные писателя (как бы он себя при этом ни называл).

Руся, литературный агент Аркадия и его бывшая жена, вынуждена была относиться к вышеописанной странности своего клиента – и отца их единственного сына Дениса – с пониманием, так же как и ко всем другим его странностям и ОКР, в числе которых были следующие (цитируем по списку, хранящемуся у Руси в голове):

— он терпеть не мог, когда за ним по улице (в подъезде, коридоре и пр.) кто-то шёл, – Нуров обязательно останавливался и уступал дорогу, что в итоге сильно замедляло скорость его передвижения по улице (в подъезде, коридоре и пр.);

— он был одержим чистотой обуви и каждый вечер лично омывал свои собственные штиблеты, а также туфельки (сапоги, кроссовки, да хоть бы даже лоферы) нынешней жены Софьи, о которой ещё будет рассказано столько, что мало не покажется; встречаясь с новыми людьми, он смотрел им сначала в глаза, а потом сразу же уводил взгляд к обуви – ботинки это зеркало души, мог бы воскликнуть Нуров, обладай он чуть менее изысканным вкусом;

— он всегда говорил «никогда»;

— он ненавидел современную привычку переписываться и по-прежнему звонил знакомым, не предупреждая, что собирается это сделать;

— у него не было ни одного аккаунта в социальных сетях;

— он был успешным, премированным, «высокотиражным», читаемым и почитаемым, переведённым на двенадцать иностранных языков (включая два мёртвых, как шутила Руся), но оставался при этом настолько неуверенным в себе и своём даре, что и не снилось молодому начинающему автору;

— он смертельно надоел самому себе ещё в прошлом веке и не решался на самоубийство только потому, что считал это пошлым.

В списке значилось ещё с десяток пунктов, но оставим его у Руси в голове – там ему самое место.

Нуров и его жена Софья жили в большой красивой квартире в меру старого московского дома – из тех, что как бы отступают от шумных магистралей в просторный тенистый двор. Вышел из подъезда – и прибыл куда надо пешком. Застыл на месте – и услышал птичьи трели, хотя в сотне метров завывает магистраль. Руся и Денис, который, впрочем, всё реже и реже ночевал дома, предпочитая проводить самое таинственное время суток с неизвестной пока что родителям девушкой, жили в соседнем квартале, в такой же большой и красивой квартире – Нуров хорошо продавался, а Руся хорошо зарабатывала на том, что он хорошо продаётся.