Книга Можно и так сказать, страница 10 – Анна Матвеева

Если готовилось переиздание, Нуров честно пролистывал написанную когда-то прозу – довольно часто морщился, понимая, где можно было сделать лучше, и обязательно вносил изменения (а вот Лисицын на одном довольно любопытном круглом столе признался, что никогда этого не делает – что надо быть честным по отношению к себе «прошлому»). Лишь одна книга не испытывала на себе невротического редактирования автора – знаменитые «Фениксы», принёсшие Нурову славу и хороший капитал. «Фениксы» допечатывались каждые два-три месяца, их перевели на множество языков – от румынского до китайского. «Как крепко я раньше писал», – вздыхал Аркадий, нередко впадавший в элегическое настроение, думая о «Фениксах». С этим романом неизбежно сравнивали всё, что Нуров выпустил, и он несколько раз ловил себя на мысли о том, что ненавидит эту книгу, как бы наделяя её самостоятельностью, отдельностью от автора. Когда на презентациях новых романов ему несли подписывать старый, он мстительно отделывался мелкой закорючкой автографа вместо развёрнутой подписи с пожеланиями приятного чтения.

«Хоровод нечестивых», размышлял Аркадий, безуспешно пытаясь поудобнее усесться в опостылевшем кресле (надо сказать потом Тае, что это не сидения, а прокрустовы ложа какие-то!), должен понравиться всем поклонникам «Фениксов», ведь в каком-то смысле это их продолжение, пусть и антураж совсем другой, и герои, и эпоха… Но пока что никто из читателей этого не заметил, а давать подсказки Нуров считал ниже собственного достоинства. Жаль, если «Хоровод» не прочитают как часть той самой истории, которую каждый писатель рассказывает от книги к книге (мысли Аркадия звучали порой как выдержки из критических статей, которых никто не напишет).

— Итак, третье место вручается Андрею Лисицыну за роман «Легенда о Смирнове»! – услышал вдруг Нуров. Он не успел даже поздравить коллегу, как тот в два шага перемахнул расстояние до сцены – и радостно принял из рук одной юной красавицы конверт, а из рук другой – букет во влажной упаковке. Лисицын был так счастлив, что не заметил, как оросил водой из букета сцену – и Арина Кауф расхохоталась, предъявив миру недавно отреставрированные зубы (очень дорогие).

— Вторую награду получает Юрий Чурбак и его поразительная книга «Не кради мой сюжет»!

Чурбак медленно встал со своего места и отвесил церемонный поклон залу. Потом он не спеша обогнул сцену и поднимался по ней так мучительно медленно, что Руся сзади вполне отчётливо цыкнула.

— Ну что, – шепнула она на ухо Аркадию, – поздравляю!

Она стряхнула с его плеч какие-то ей одной заметные соринки, а сам Нуров тем временем откашливался, ведь победителю надо было сказать несколько слов в микрофон – и он, разумеется, был готов, он знал, что скажет! Бла-бла-благодарен всем, но в первую очередь моей же…

— И вот главная интрига вечера – кому же достанется Главная премия Главной премии? – натужно балагурил ведущий, имени которого Аркадий так и не вспомнил. Он скромно опустил глаза долу, радуясь тому, что ботинки его, как обычно, идеально вычищены.

— И это… И это… – Арина Кауф тянула время, распечатывая конверт и глядя в него с выражением ненаигранного – человеческого, а не актёрского – ужаса.

— И это… ммм… Лиза Андреева с её книгой «Можно и так сказать»!