Книга Золотая тьма. Том 2, страница 153 – Игорь Осипов

В следующий миг рвануло так, что уши заложило.

Псоглавые заверещали.

Потом прожужжало ещё что-то, причём несколько иным тоном.

Опять бахнуло, но не так сильно, но зато три раза подряд. И думается, это сбросили с квадрокоптера несколько гранат от подствольного гранатомёта, переделанных под микроскопические авиабомбы.

А вскоре вопли павианов стали удаляться.

Сизов ещё некоторое время прислушивался, но до слуха доносились только мычания и шум поля…

— Ушли, — послышался тонкий противный голос, от которого Стаканыч вздрогнул от неожиданности.

Он повернул голову, и ему почти в самый нос уткнулось лицо присевшего на корточки лугового духа. Гротескно-тонкие черты лица и травянисто-зелёные глаза без белков и зрачков вызывали к жизни эффект зловещей долины, когда вроде похож на человека, но многочисленные неестественные мелочи вызывали отторжение.

— Спасибо, — только и смог выдавить из себя прапорщик, нервно сглотнув. Вот сколько он уже в этом мире, а к потусторонщине не мог привыкнуть.

— Дай, — проговорил дух и дотронулся тонким пальцем до прицепленного под цевьём автомата генератора магии, которым Сизов так и не воспользовался. Он как-то забыл в стрессовой ситуации про всякие навороты синтетического колдовства, понадеявшись на привычные рефлексы. Да и ненадёжное оно, сырое, что ли.

— Не, не могу, — прошептал прапорщик, — с меня тогда голову снимут.

— Там сила. Дай, — наклонил набок голову дух и ехидно улыбнулся, словно его забавляло тугодумие человечишки, не понимающего каких-то простых вещей.

— А-а-а. Сила, — шмыгнул носом Сизов. — Силу забирай.

Дух тут же приложил руку к чёрному металлу и прищурился. Когда по его руке с сухим треском проскочила белая молния, он прыгнул и оскалился. — Ты обманул. Плохая сила. Колючая.

— Так ясен пень, высокоёмкостный конденсатор на себя разрядить, — пробурчал Стаканыч, когда запахло озоном, — тут любого тряхнёт.

Коротышка взял с земли камушек и кинул в лицо Сизову. Потом ещё один. Но камушек — не стрела в печень, потерпеть можно.

В этот момент пузырь скрывающей их мути рассеялся, открывая взору картинку, как после побоища. Дорога была залита кровью. И в этой крови валялись батрачки, псоглавые и несколько коров, так и оставшиеся запряжёнными в неказистые телеги.

— Царствие им небесное, — прошептал прапорщик, глядя на растерзанных обезьянами женщин. При этом трупов псоглавых было не очень много, наверное, основная масса убежала, оставив раненых и трупы.

Сизов огляделся и только сейчас позволил себе расслабиться и прикрыть глаза, задрав лицо к небу.

Мимо него, пошатываясь и хромая, прошла жрица. Она остановилась возле одной из телег с уцелевшим, хотя и изрядно испуганным тяговым бычком, который, на удивление, даже не убежал, и принялась скидывать в траву мешки с вещами, принадлежавшие батрачкам. И оставила только соломенную подстилку.

Затем она вернулась к дочери, аккуратно подняла и перенесла на телегу.

— Она мёртвым уже не нужна, — проронила женщина, глянув виновато на Сизова, а потом села на ко́злы. — Садись, добрый халумари, — закончила она.

Землянин вернулся к импровизированной волокуше, собрал бронежилет и вещи и закинул их в повозку.

Затем запрыгнул сам.

— Пошёл, — проговорила жрица, и бычок тронулся.

И окровавленная дорога медленно стала сменяться обычной, чистой, а вместе с ней позади оставался и тяжёлый день.