Книга Линия иной судьбы 4, страница 91 – Дмитрий Соловей

Уже за завтраком, прихлёбывая горячий чай, я в красках пересказывал Борису свои утренние приключения. Тот никакого дружеского сочувствия ко мне не проявил. Наоборот, ржал, едва не давясь оладьями, и требовал во всех деталях описать цвет Машкиных рейтуз. После мы весь день занимались тем, что печатали свадебные фотографии и компоновали их по конвертам.

Каникулы Бориса подходили к концу, а погода на Кубани крутила карусели — то лёгкая оттепель, то резкий заморозок с туманом. Белов, вспомнив, как тяжело дался ему прилёт, вздохнул и решил возвращаться в Москву поездом.

Так что мы прямо в этот день доехали до вокзала, купили ему билет на поезд, а после сдали билет на самолёт. В среду он отправился в столицу, получив от меня последние наставления по поводу того, куда идти и как пробивать печать своей брошюры стихов.

— Боря, твоя популярность в кино для чинуш из издательств «Молодая гвардия» или «Советский писатель» — как красная тряпка для быка. Литературные мэтры — народ завистливый.

Борис недовольно поморщился:

— Да я в курсе.

— Поэтому действуй хитрее. К главным редакторам сразу не суйся — сожрут. Ищи литконсультантов из стариков, желательно фронтовиков. Угости хорошими папиросами, пожалуйся на тяжёлую долю актёра, которого режиссёр заставил играть дурачка, пока в тебе гибнет тонкая поэтическая душа. Они это любят: почувствуют себя первооткрывателями таланта.

Проводница поторопила провожающих. Борис крепко пожал мне руку и поспешил в вагон.

Зимние каникулы официально подошли к концу, и пришла пора возвращаться к студенческим будням в КИПП.

Правда, спокойно влиться в учебный процесс мне не дали. Как я и предвидел, слухи в институте распространялись со скоростью звука. О том, что исполнитель роли Гриши в «Карнавальной ночи» — мой близкий друг, который гостил у меня дома и гулял со студентами на свадьбе Ивана, знала уже добрая половина факультета.

Чтобы не быть растерзанным толпой жаждущих приобщиться к прекрасному, я подготовился заранее. Ещё перед отъездом заставил Борьку подписать целую стопку его портретных фотокарточек — с ними и пришёл на занятия.

Едва я переступил порог нашей аудитории перед первой лекцией, как меня тут же взяли в оборот.

— Жериков, правда, что ль?! Сам Белов у тебя жил?! — с ходу накинулись одногруппники. — А познакомиться приведёшь?

— Спокойно, граждане студенты, без паники, — притормозил я их. — Звезда экрана отбыла в столицу на учёбу, но оставила моим товарищам памятные сувениры.

Я принялся раздавать карточки ребятам из своей группы с подписью: «С наилучшими пожеланиями от Б.Белова!». За пару минут раздал всё.

Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Моя щедрость вышла мне же боком. Карточек было много, но всё-таки ограниченное количество, и достались они только моим одногруппникам.

— Жериков, ты единоличник! — возмущались студенты. — Своим, значит, раздал, а остальные не люди? Хитрый какой!

— Точно! Зажал фотки! — подхватили другие обделённые.

Спасительная трель звонка разлилась над коридором, возвещая о начале первой лекции. Толпа неохотно разошлась по аудиториям, оставляя меня в покое. Я же в уме поставил галочку: никаких больше добрых дел, никаких фотографий. Вместо спасибо получил отповедь. Медведю его пакет передам тайком.