Книга Линия иной судьбы 4, страница 89 – Дмитрий Соловей

— Боря, гони, — поторопил я друга, пока девушка не нашла новых доводов поехать с нами.

Ваське перед уходом я тоже дал чёткие указания: всех вежливо, но твёрдо выпроваживать. Мама у меня слишком деликатная, сама постесняется что-то сказать засидевшимся гостям.

К сожалению, моя уловка до конца не сработала. Три девицы заявили, что непременно помогут бабушке мыть посуду. Хотя мыть там было почти нечего — у нас ведь был фуршет! Тем не менее, они остались и упорно дождались моего возвращения. Пришлось развозить их отдельным рейсом. Ваську я в этот раз взял с собой в машину, чтобы помогал отбиваться от назойливого женского внимания. Назарова вообще заявила, что готова остаться у нас ночевать. Мол, в общежитии её никто до утра не хватится, так что она вполне может побыть нашей гостьей.

— Тебе не кажется, что это не по-комсомольски? — возмутился я. — Маша, девушка должна быть гордой, советской, а не напрашиваться на ночлег к парням. Общежитие закрывается в одиннадцать, так что давай без драм — прыгай в салон, докинем с ветерком. И не надо на меня так смотреть, я парень к женским слезам стойкий.

— Ох и достанут они тебя в институте, — посочувствовал мне Васька, когда наконец, всех гостей проводили.

По поводу возможного повышенного внимания со стороны девиц я бабе Лизе дал специальные указания.

— Ба, прости, но пока Борька в Москву не уедет, тебе придётся лично ходить к калитке, — попросил я. — Иначе ему тут покоя не дадут. Ты всем отвечай, что он ушёл куда-то по гостям и когда вернётся — бог весть.

— Ничего, я их быстро отважу, — пообещала бабушка.

Про то, что часть этих девиц вполне может прийти вовсе не к Борису, а лично ко мне, я на всякий случай промолчал.

Порядок дома мы уже навели, мебель расставили по своим местам, и я предложил парням наконец-то расслабиться. Посидеть по-человечески и откупорить то самое припрятанное «Абрау-Дюрсо».

Бабушка вынула из холодильника оставшиеся салаты, мы перетащили часть к себе, а чтобы шампанское пилось по-настоящему красиво, я достал коробку конфет и нормальные хрустальные бокалы, которые смотрелись куда уместнее гранёных стаканов.

Открыв бутылку, я щедро разлил игристое на троих, чем тут же вызвал бурю искреннего возмущения у Васьки.

— Валёк, ты чего творишь?! — воскликнул он, перехватив мою руку. — Борису же нельзя!

Мы с Борькой переглянулись и, не выдержав, дружно расхохотались, после чего раскрыли Ваське наш секрет.

— Оно, конечно, правильно… — немного помолчав и переварив информацию, отметил Василий. — Если бы не эта выдумка, его бы ещё вчера на свадьбе Ивана вусмерть споили хадыженским самогоном. Каждый первый бы начал: «Ты чего, артист, меня не уважаешь? Почему со мной не пьёшь? А за здоровье молодых? А за „Горько!“?» Так что всё правильно.

В целом посидели душевно, но недолго. Это у нас с Борисом каникулы, а Василию с утра на работу. Так что ещё полуночи не было, когда мы разошлись по своим комнатам. Медведь от нас съехал, и я теперь полностью завладел помещением. Маленькую комнату возле кухни мы так и держали для Бориса, да и у Васьки была личная спальня.

Прямо как буржуи какие живём!

Умотался я со всей этой свадебной суетой, потому в понедельник позволил себе поспать подольше. И проснулся от криков с улицы.