Книга Линия иной судьбы 4, страница 88 – Дмитрий Соловей

В эту эпоху стихи в СССР пишет буквально каждый второй: от трактористов до академиков. Есть среди них и вполне достойные вещи, вот только авторам даже в голову не приходит куда-то с ними идти. Так они и остаются в тетрадках. Пробиться в официальную печать молодому поэту без связей или партийного билета — задача из разряда фантастики.

Издательства неохотно брали новые имена, предпочитая проверенных авторов вроде Маяковского или Твардовского. Максимум, на что мог рассчитывать талантливый самородок из глубинки, — это если его четверостишие про урожай или трудовой подвиг напечатают на последней полосе какой-нибудь заштатной сельской газеты. На этом вся поэтическая карьера обычно и заканчивалась.

У Бориса заветная тетрадь со стихами имелась ещё со школьных времён. Я её всю лично просмотрел, изрядно покритиковал и безжалостно рассортировал, оставив в сухом остатке от силы десяток вполне приличных набросков. После этого я усадил Бориса писать новые вещи. Он было попытался посопротивляться, но я отвесил ему «вдохновляющий» подзатыльник. И ничего — как миленький состряпал под моим чутким руководством и про Целину, и про комсомол.

Чтобы сборник выглядел солидно и точно прошёл сито советской цензуры, я подкинул Борьке ещё парочку беспроигрышных тем. Заставил его набросать стихи про великие комсомольские стройки в Сибири и романтику таёжных геологических экспедиций — в пятьдесят седьмом образ бородатого геолога с гитарой и рюкзаком был на пике студенческой моды.

Вдобавок мы включили туда несколько красивых строк о мире во всём мире и грядущем Всемирном фестивале молодёжи в Москве, до которого оставалось всего полгода. Разбавили этот пафос лёгкой городской лирикой про весенние улицы и тишину институтских аудиторий. Получился идеальный коктейль: и партийным идеологам придраться не к чему, и обычным студентам читать приятно.

Здесь каждый день — начало новой были,
Здесь каждый шаг становится судьбой.
Мы не затем сюда, друзья, пришли ли,
Чтоб любоваться этой стороной?

Пускай года промчатся над степями,
Пускай сменяют годы города —
Земля, которой мы дали своё имя,
Нас не забудет, верится, никогда.

И если кто-нибудь потом спросит,
Зачем мы здесь встречали первый свет,
Ответит степь, качая спелым колосом:
«Они пришли. И сделали рассвет».

Как-то вот так. Немного с пафосом, но в тему. После я долго и вдумчиво фотографировал Бориса для обложки будущего сборника. Снимал во дворе дома, чтобы освещение было лучше. Когда напечатал, мама с бабушкой отобрали две на их взгляд лучшие фотографии. Их вместе с плёнкой я отдельно в конверт сложил. Стихи Бориса в трёх экземплярах отпечатал и разложил по папкам. По нашему плану он должен был успеть выпустить сборник на самом пике своей популярности, чтобы дальше уже с полным правом начать пробивать себе дорогу в Союз писателей.

Так что студентам, пришедшим на свадьбу Ивана, о своих творческих планах Борис отвечал всё честно и понятно.

Мама и баба Лиза пришли домой в восемь вечера, как мы и договаривались. Народ к этому времени уже всё съел и выпил, но расходиться явно не спешил. Я от этого шума уже начал изрядно уставать. Не люблю, если честно, такие большие и долгие сборища.

Поняв, что просто так студентов из дома не выставить, я перепоручил их Ваське. Сам же велел Борису одеваться. И под предлогом того, что нам пора доставить молодоженов домой, отправился прогревать «Победу». За руль сел Боря, я устроился рядом. Иван с Наташей заняли заднее сиденье, куда тут же попыталась втиснуться Маша Назарова, но я её не пустил, аргументируя тем, что куда-то заезжать ещё мы не планируем, к тому же нужно у Сомовых забрать посуду и прочие вещи, оставшиеся после первого дня.