Книга Линия иной судьбы 4, страница 6 – Дмитрий Соловей

— Песня будет, Боря, — заверил я. — Встречай завтра в субботу во Внуково. Привезу тебе такую, что твой Рязанов от счастья плакать будет.

Весь субботний вечер и половину воскресенья мы с Борей орали дуэтом, подбирая аккорды.

В мире, где кружится снег шальной,
Где моря грозят крутой волной,
Где подолгу добрую
Ждём порой мы весть,
Чтобы было легче в трудный час,
Нужно верить каждому из нас,
Нужно верить каждому
В то, что счастье есть.
Мы желаем счастья вам,
Счастья в этом мире большом,
Как солнце по утрам,
Пусть оно заходит в дом.
Мы желаем счастья вам,
И оно должно быть таким,
Когда ты счастлив сам,
Счастьем поделись с другим.

Кто переложит её на ноты и оформит по всем правилам, меня не волновало. Правда, Борис заявил, что в качестве авторов в этот раз укажет нас двоих. И гонорары будет делить поровну. Ну пусть делит. Здесь я возражать не стал.

В воскресенье вечером я уже возвращался в Краснодар. Самому не верилось, что так быстро всё провернул. Хотя летать в это время самолётами мне совсем не понравилось. После привычных мне комфортных и бесшумных «Боингов» полет на стареньком поршневом Ил-14 показался изощрённой пыткой. Салон ходил ходуном, при каждой воздушной яме самолёт швыряло так, что внутренности просились наружу, а от удушливого запаха бензина и тошноты не спасали никакие мятные конфеты.

Борьке напоследок я дал совет, чтобы песню отдавал только в обмен на роль.

— Прояви нахальство. Ты парень фактурный, симпатичный. Проси для себя роль, — убеждал я друга. — Никакой массовки. Ты говорил, что там по сюжету какой-то герой — электрик, который в сценарии влюблён в главную героиню. Вот его роль для себя и требуй.

— Валя, могут не дать, — усомнился Борис.

— Музыкальный редактор за эту песню Пырьева на коленях умолять будет, а Пырьев ради хита любого режиссёра в бараний рог согнёт. Рязанов сейчас сам держится за это кресло на птичьих правах, ему скандалы с дирекцией не нужны. Споёшь уверенно, с улыбкой, как мы репетировали, — и они твои с потрохами, — заверил я.

— Понял, — Борис глубоко вздохнул и засиял радостной улыбкой.

— Вот и держи хвост пистолетом, — улыбнулся я, уходя на посадку.

В понедельник в институте ко мне подошла одна из лаборанток Ковалёва и сообщила, что он ждёт меня после занятий. И не меня одного. Ваську тоже приглашал.

— Теперь главный вопрос, — Савелий Петрович пролистал записи и серьёзно посмотрел на нас двоих. — Будем подавать на авторское свидетельство?

Система охраны изобретений в СССР была штукой специфической. Сам полиэтилен низкого давления Карл Циглер на Западе уже успел запатентовать. Если мы подадим заявку на сам полимер, с приоритетом будут проблемы: немцы успели раньше. К тому же, если слишком подробно засветить применение технологии для стратегических материалов, нашу тему вполне могли перевести в разряд закрытых, а вместе с этим появились бы и другие неприятности.

— Сам полиэтилен заявлять нельзя, Савелий Петрович, — уверенно сказал я. — Подадим заявку на новый способ очистки и осушки инертных газов для координационной полимеризации с использованием сетчатых сополимеров. То есть оформим авторское свидетельство на способ подготовки газа и применение моего гидрогеля в качестве осушителя. А в описании метода как пример укажем синтез полиолефинов. Авторов будет трое: вы, я и Василий.