Книга Линия иной судьбы 4, страница 37 – Дмитрий Соловей

Зато стоять здесь было как-то веселее. По площади ходил самый разный народ: то школьники группами, то нарядные передовики производства с начищенными орденами на лацканах. Нашу очередь отделили специальным переносным заборчиком, и бдительные милиционеры строго следили, чтобы никто посторонний не подходил со стороны.

Наконец часы на Спасской башне пробили десять раз, Мавзолей открылся, и очередь снова пришла в движение. Я уж было обрадовался, что ещё полчаса — и мы завершим этот квест, но тут людской поток опять остановили. На площадь въехали чёрные представительские ЗИСы: прибыла какая-то важная иностранная делегация, и их запустили вперёд без всякой очереди.

Делегация благополучно убыла. Мы протопали ещё минут пять и снова встали — на сей раз дорогу перекрыли, чтобы пропустить группу пионеров.

Ещё спустя час мы наконец подошли к самому входу в Мавзолей.

— Выньте руки из карманов. Головные уборы снять. Проходить молча, не задерживаясь, — монотонно чеканил милиционер, прежде чем запустить нас вовнутрь.

Очередь медленно двинулась вниз по ступеням. В самом зале часовые у саркофагов то и дело поторапливали людей жестами, не давая остановиться ни на секунду.

— Похож… — доносились со всех сторон шепотки посетителей. — Точно он. Прямо как живой…

Надо сказать, освещение здесь подбирали действительно грамотные специалисты. Я точно знал, что оба вождя лежат в стеклянных саркофагах, но хитрый наклон граней полностью убирал любые блики. Возникало полное ощущение, что они покоятся в открытых гробах, прямо на красном шёлке. По поводу мнения, что Ленин «похож», я с народом согласился.

Отдав дань почести вождям, мы вышли к кремлёвской стене. Иван шёл молча, под глубоким впечатлением, прижимая к боку кепку.

Мне вообще-то куда-то ещё двигаться уже совершенно не хотелось, ноги гудели. Но в ГУМ мы всё-таки зашли — жутко хотелось пить, да и купить по паре знаменитых пирожков с мясом не мешало. Кто же знал, что мы столько времени проведём в этой очереди.

Перекусив и немного придя в себя, я изложил другу дальнейший план:

— Иван, сейчас идём в секцию фототоваров, покупаем фотоаппарат и всё, что к нему прилагается. Относим коробки в машину, возвращаемся на Красную площадь, отснимем всю плёнку до последнего кадра и только после этого едем домой.

— Плёнку-то зачем всю сразу тратить? — не понял он один пункт.

— Затем, что я не профессиональный фотограф, — пояснил ему. — Надо бы попрактиковаться. Если сегодняшнюю плёнку испорчу при проявке или с экспозицией промахнусь, то завтра учту все ошибки и сниму нормально.

Медведь возражать не стал. Даже для его богатырского организма стояние на брусчатке оказалось утомительным, так что он с радостью согласился перенести остальной осмотр Москвы на следующий день.

Секция фототоваров в ГУМе меня приятно порадовала отсутствием очереди. Скорее всего, это было обусловлено тем, что товар специфический и недешёвый.

Продавец, молодой парень в синем халате, лениво протирал стекло витрины, но стоило мне подойти и заявить, что мне нужен лучший аппарат и полная лаборатория под ключ, как он мгновенно переключился.

— Раз для серьёзного дела и в средствах не стеснены, купите вот этот, — парень извлёк из-под стекла фотоаппарат. — Новенький «Зенит-С». Красногорский завод. Зеркальный!