Книга Линия иной судьбы 4, страница 32 – Дмитрий Соловей

— Всё, всё, дорогой, уходим! Зачем ломаешь? — прохрипел перекупщик.

Медведь разжал пальцы, и троица стремительно растворилась в толпе авторынка. Иван как ни в чём не бывало повернулся к испуганным продавцам:

— Ну, хозяева, не боитесь. Пошли документы выписывать в кассу, пока ещё какие-нибудь гости с гор не прибежали.

--------------------------------------

* «Кабы не было зимы» Успенский Эдуардиз м/ф "Зима в Простоквашино"

Здание комиссионного отдела внутри напоминало нечто среднее между районным почтовым отделением и сберкассой. Вдоль стен тянулись длинные деревянные барьеры с окошками, возле которых стояли длинные очереди.

Нам, к счастью, стоять не пришлось. Родственник покойного полковника, подсуетившись, провёл к знакомому оценщику.

— Так, ГАЗ-М20, пятьдесят пятый год, цвет серый, номер двигателя… — монотонно бубнил тот, сличая данные с техпаспортом. — Заявление от гражданки Турищевой Марьи Васильевны. Оценка комиссионного магазина… Согласие сторон имеется?

— Имеется, товарищ начальник, имеется! — закивал родственник вдовы, подталкивая меня к окошку. — Вот и покупатель, Жериков Валентин Георгиевич. Аккредитив при нём.

Оценщик поднял на меня взгляд, задержался на монументальной фигуре Медведя, молча придвинул бланк справки-счёта и кивнул на соседнее окошко с вывеской «Гострудсберкасса».

Расчёт краснодарским аккредитивом в пятьдесят шестом году — процедура небыстрая, но надёжная. Вначале кассирша скрупулёзно проверила гербовые водяные знаки на моём бланке Гознака, выписала ордер, затем двадцать две тысячи рублей перевели на счёт вдовы, а остаток в тысячу рублей я попросил выдать наличными на дорогу. Всё было чисто и оформлялось прямо здесь, через сберкассу при комиссионном магазине. За вычетом магазинной пошлины Марья Васильевна получала свои честные деньги, а я — законное право владения.

Оценщик забрал квитанцию об оплате, выдал мне транзитные номера и протянул книжечку технического паспорта.

— Поздравляю с покупкой, товарищ Жериков, — сухо бросил он. — Машину забирайте со стоянки. В течение трёх дней обязаны зарегистрировать по месту жительства или получить постоянные номера в ГАИ.

— Товарищ начальник, так мы же из Краснодара, — возмутился я, убирая справку-счёт. — В три дня до городского ГАИ никак не обернёмся. Дороги сами знаете какие, да и в Москве у нас ещё дела.

Оценщик недовольно скривился, забрал у меня прямоугольники транзитных номеров и прямо на обороте химическим карандашом вывел новую дату, заверяя печатью.

— Ладно, выписываю перегон. Даю вам десять суток, чтобы колёса до своего Краснодара докатили. Если решите в столице задержаться дольше, то придётся вам на Садово-Самотёчной оформить временный учёт.

— Учтём, — заверил я.

Родственник полковника повёл под руку Марью Васильевну, которая на прощание слабо улыбнулась мне и напоследок сказала:

— Удачи тебе, сынок. Коленька машину очень любил, пылинки с неё сдувал. Пусть она вам служит долго.

Они ушли к трамвайной остановке, а мы с Медведем быстрым шагом направились к нашей серой красавице.

— Ну что, Валька, приехали пешком, а уезжаем при параде! Заводи ласточку, показывай, на что способны эти лошадиные силы!

Заведя автомобиль, я снова отметил, что бак был почти пуст.

— Шеф, трогай! — Медведь с восторгом похлопал ладонью по гладкой приборной доске. — Давай дальше по магазинам!