Книга Линия иной судьбы 5, страница 81 – Дмитрий Соловей

Вернувшись в комнату, я устроил себе поздний ужин и наконец растянулся на казённой кровати.

С ближайшими соседями я пересёкся утром возле умывальника.

— Евгений, — представился мне бреющийся молодой мужчина.

— Санёк! — крикнул более молодой товарищ, мявший в руках газетку и тут же шмыгнувший в туалет.

— Валентин, — сообщил я и тоже занялся утренними процедурами.

— Наш коридор условно мужской, — поведал Евгений. — В нашем блоке три комнаты по два человека. Семейные на втором этаже. А тебя куда поселили? Какой номер комнаты?

— Без номера. Как я понял, в бывшую ленинскую комнату.

— Фьють… — присвистнул сосед и продолжил бриться, больше ничего не комментируя.

Было видно, что в его глазах мой статус мгновенно взлетел до небес. В ведомственном общежитии Минздрава дураков не держали.

Санёк через пару минут выскочил из туалета и оккупировал третью раковину. Вообще, помещение было просторное. И что-то мне подсказывало, что по задумке архитектора здесь должны были быть и душевые кабинки. Закуток за туалетами просто намекал на это. Да и два сливных отверстия в полу явно сделали не просто так. Судя по ведру, стоявшему у стены, соседи иногда здесь мылись.

— Ладно, мужики, бывайте. Мне пора, — я ополоснул лицо, вытерся полотенцем и поспешил к себе. С остальными соседями познакомлюсь при случае.

В комнате я натянул отутюженные брюки, свежую рубашку и завязал галстук. Нужно произвести хорошее впечатление при первом визите. Взяв портфель с документами, я запер дверь и поспешил к машине.

Дорога на северо-западную окраину Москвы была свободной. Весь путь до института занял от силы минут десять-двенадцать. Подкатив к зданию на Люсиновской, я припарковал «Волгу». Взяв портфель и ещё раз проверив документы, я направился к проходной.

Точнее, к небольшой двери с торца — в Бюро пропусков. Просто так с улицы на режимный объект не пройти. Суровая тётенька в окошке, одетая в военизированную форму ВОХР, изучила мой паспорт, после чего принялась перебирать карточки в деревянном ящике.

Для постоянного пропуска я протянул ей две фотографии, а пока мне выписали временный листок.

Статус мой всё ещё оставался неопределённым. В графе «Цель посещения» значилось: «Оформление в аспирантуру». Мне предстояло лично явиться к профессору Франку. В прошлом году я всего один раз видел его издали и даже не удостоился разговора. Не был уверен, что он вообще обо мне помнит.

К моему удивлению, Глеб Михайлович меня помнил и знал о таком неординарном распределении. Хотя и для него эта странная рокировка оказалась сюрпризом. Как объяснял мне директор КИПП, я понадобился военным, но взять к себе гражданского специалиста напрямую они не могли. Поэтому меня оформят аспирантом у Франка, но руководитель, точнее, куратор, будет от военного ведомства. Собственно, работать и учиться — или что там ещё положено делать — я буду в закрытой лаборатории какого-то Яздовского, в НИИ АМ ВВС. Хотя по бумагам займу место аспиранта здесь, в Институте биологической физики АН СССР.

— Ох, и много вы мозолей отопчете, Валентин Георгиевич, — с усмешкой заметил мне профессор после короткого знакомства.

— Это почему? — не понял я.

— У меня на конец августа всего три аспирантских места и двенадцать желающих. Причём таких, у которых папы… — Франк демонстративно закатил глаза, подразумевая заоблачный уровень этих самых пап. — А для вас одно место забрали досрочно, согласно секретной директиве ЦК КПСС и Совмина СССР. Вот и думайте, сколько недоброжелателей вы наживёте, даже не появляясь в институте.