Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 126 – Элоиза Джеймс

Вот в чем дело. Именно в этом.

С ним она думала, что защищена от всех бед.

Трогательное и бесполезное существо, называющее себя человеком. И тот факт, что Парт Стерлинг распознал правду, означал, что так оно и есть. Парт был прав. Она действительно пустышка. Руки Лавинии сами собой сжались в кулаки, и она заставила себя сделать глубокий вдох.

Лавиния встала, подошла к умывальнику и вымыла лицо. Потом густо напудрилась, будто хотела скрыть шрамы, а не следы рыданий.

Нет числа женщинам, которые понятия не имеют, сколь велико их приданое или дорогое ли на них платье. И не ее вина, что она оказалась среди этих женщин — это просто случай, что привел ее родиться в такой среде. Там, где женщин воспитывали именно так. Она чувствовала пустоту, словно дерево, которое выдолбили изнутри.

Ей не место здесь, в Линдоу. Уиллы давно нет, а Диана скоро выйдет замуж. Одна лишь мысль точила ее мозг: я хочу домой. При этой мысли ее губы задрожали. Загородный фамильный дом был давно заколочен, мебель спрятана под чехлы, слуги уволены.

Протерев распухшие от слез глаза, она прогнала это желание прочь. Вернуться домой было нельзя, но она же может поехать и навестить мать. Пять минут спустя Лавиния уже стояла перед дверью личной гостиной леди Ноув.

Норт широкими шагами вышел с конюшенного двора ровно в тот момент, когда Парт миновал ворота. Бросив быстрый взгляд на лицо Парта, он передумал говорить то, что собирался.

— Был на болотах этой осенью? — Норт вынул из кармана серебристую фляжку. — Помнишь, как мы, бывало, сбегали на болото и напивались до потери сознания?

— У меня нет желания повторять этот опыт, — отрезал Парт. Он был слишком несчастен, чтобы сидеть в четырех стенах. Но это не значило, что он хотел напиться.

— Мы выросли и стали такими верзилами, что нам нужна бочка виски, не меньше, — сказал Норт, направляясь тем не менее в сторону Линдоу-Мосс. А Парт, за неимением лучшего плана, пошел следом.

Выйдя из-под лесного покрова, они срезали угол, обогнув замок спереди, и обошли стороной замковый двор. Перед ними на многие мили к востоку простиралось болото Линдоу-Мосс. Выйдя за ворота, они нашли старую тропинку, проложенную по твердой почве.

— Скоро пойдет снег, — заметил Норт после того, как они прошагали минут двадцать.

— Ты действительно унюхал его среди торфяных болот? — спросил Парт. С болота поднимался ощутимый запах торфа, кисловатый и неприятный.

— Пахнет домом, — сказал Норт.

— Что-то ты слишком весел. — Парт сбил ком грязного сфагнума со своего сапога.

Норт толкнул его локтем, и оба стали молча наблюдать, как над болотом скользит бледно-серая птица, которую можно было бы принять за сгусток тумана, если бы не черные перья на концах крыльев.

— Гораций бы знал, что это за птица, — сказал Парт.

— Это лунь, — сказал Норт. — Самец. Самки темно-коричневые, чтобы было незаметно на земле. — Заметив удивленно вскинутые брови Парта, он пожал плечами. — После войны я плохо сплю. Мне нравится бывать на болоте, а после Горация остались книги о птицах.

— Она передумала, — сказал Парт ни с того ни с сего и снова зашагал по тропинке.

— Я так понимаю, что ты говоришь о Лавинии, а не о графине? Почему?

— Она думает, что я ее не уважаю.

— Конечно. Не ты ли называл ее…