Книга Прорыв выживших, страница 62 – Алексей Махров

Мы подъехали к нашему дому на окраине села, Валуев заглушил мотор, и меня чуть не вырубило от чудовищного адреналинового «отката» — я с трудом открыл дверцу и буквально вывалился из кабины на утоптанную землю двора. Тело, пребывающее в жутком напряжении несколько последних дней, внезапно решило, без участия мозга, что оказалось в безопасности и просто отключило двигательные функции. Хуршед помог мне доковылять до колодца и присесть рядом с ним в тенёчке.

— Ну, наконец–то, дома, — устало произнес Валуев, вылезая из пикапа и с наслаждением потягиваясь так, что хрустнули кости. — Хосеб, Хуршед, остаетесь здесь. Приведите в порядок технику, оружие, себя. За пленными Ерке обещал конвой прислать. Игорь, снимай мундир, умывайся, и пойдем к твоему отцу на доклад. Вадим будет ждать нас в штабе через полчаса.

Я скинул китель прямо на землю и почувствовал невероятное облегчение. Словно стянул с себя грязную, липкую паутину. Затем освободился от сапог и бриджей. Тело понемногу начало работать, и я принялся доставать воду из колодца и с наслаждением поливать себя, стараясь смыть запах немецкого сукна и собственного пота.

Отмывшись, я зашел в хату и прямо на мокрую майку надел свой отстиранный вчера маскировочный комбинезон. Он казался невероятно легким и удобным после тесного мундира из плотной шерстяной ткани. Сунул в карманы «Браунинг» и запасной магазин к нему, «Парабеллум» и нож привычно повесил на пояс.

Валуев, уже переодевшийся, ждал меня у двери. Его лицо было серьезным и сосредоточенным.

Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, сказывалась близость осени. В Москве уже, наверное, дожди и всего плюс пятнадцать днем, а здесь, на юге, днем все еще жара, только к вечеру немного холодает.

Штабная изба гудела встретила нас тишиной. В горнице было накурено так, что сизый табачный дым висел под потолком густой пеленой. За большим столом, заваленном картами, сидели трое: полковник Глейман, его заместитель бригадный комиссар Попель и лейтенант Ерке.

Прадед курил, черкая что–то карандашом в блокноте, Попель пил чай из жестяной кружки, а Вадим чертил на чистом листе бумаги какую–то схему.

— Товарищ полковник, группа возвратилась с задания, — четко отрапортовал Валуев, останавливаясь у стола. — Уничтожено двенадцать вражеских солдат и мототехника, взято в плен два офицера. У нас потерь нет!

Глейман поднял голову. Его умные, усталые глаза внимательно оглядели нас, задержались на моем лице, потом переместились на Валуева.

— Добрый вечер, Петр! Игоряша, рад, что ты цел. Присаживайтесь! Сейчас лейтенант доложит про ваш сегодняшний анабазис. А вы дополните, если что.

— Объект — артиллерийский склад в заброшенной соляной шахте у разъезда №47 — обнаружен и обследован, — негромко, но четко начал Вадим.

Он говорил монотонно, словно заученный текст, но по мере рассказа голос его креп, наполнялся болью и гневом. Он подробно описал систему укреплений: три ряда колючей проволоки, траншеи полного профиля, дзоты с «МГ–34» через каждые пятьдесят метров, зенитные орудия «Флак–38» и «Флак–37» в капонирах, уходящую в штольню железнодорожную ветку.

— Объект фактически является крепостью, товарищ полковник, — заключил Вадим. — Лобовая атака силами даже всей нашей группы будет самоубийственной и бессмысленной. По моим оценкам, для захвата склада потребуется не менее полка пехоты при поддержке дивизиона тяжелых гаубиц и два часа времени. Потери составят приблизительно пятьдесят процентов личного состава.