Книга Битва за Москву, страница 48 – Алексей Махров

И вот вроде бы наступил он — момент триумфа. Но ничего, кроме усталости я не ощутил. К тому же, было сделано всего полдела. Теперь предстояло доставить досье в Москву. Я быстро упаковал содержимое обратно в том же порядке и внезапно почувствовал тяжесть — сверток как будто прибавил в весе килограмм пятнадцать. Похоже, что эта нелегкая ноша нашла нового носителя и легла на его плечи морально и физически.

Помотав головой от этой мистики, я начал пробираться обратно. Большой пролом решил не искать — спрыгнул вниз через дыру, проделанную упавшим Вадимом. Приземлился удачно, мягко спружинив ногами.

— Нашел? — сразу спросил Ерке, морщась от боли.

— Нашел! — я показал ему сверток. — Все на месте. Как нога?

— Лодыжку вывихнул! — скрипя зубами, ответил Вадим. — Не пройду и метра.

В этот момент в дверном проеме возникла тень Кожина. Его лицо было напряжено до предела.

— Ребята, нам крышка! — прошептал он, подбегая к нам. — Мимо патруль проходил — они услышали шум, который вы устроили. И идут к музею, чтобы всё проверить!

Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику.

— Надо уходить, сейчас же! — я потянул Ерке за руку, пытаясь помочь ему встать.

— Я не могу, Игорь! — с отчаянием в голосе выдохнул Вадим. — Ты же видишь! Тащить меня — значит погубить всех и потерять досье! Уходите с Володей!

— Бросить товарища? Ты с ума сошел? — возмутился Кожин.

— Это приказ, товарищ младший лейтенант! — голос Ерке внезапно стал твердым. — Задание важнее одной жизни. Вы с Игорем уходите. Я… я задержу их.

Он подтянул к себе откатившийся при падении «МП–40», и перевел оружие в боевое положение, вытянув рукоять взведения затвора из прорези в ствольной коробке (что заменяло на этом немецком автомате предохранитель). В глазах Ерке зажегся огонек решимости.

Я смотрел на Вадима, и внутри у меня все переворачивалось. Лейтенант был прав. Абсолютно, на все сто процентов прав — с ним нам далеко не уйти. Но я ненавидел эту правду.

И в этот самый момент, когда слова застревали у меня в горле, с юго–востока донесся приглушенный расстоянием, но абсолютно четкий и понятный звук — длинная пулеметная очередь. Судя по высокой скорострельности — из немецкого станкового пулемета. За ней прозвучала еще одна. Потом еще и еще. Интенсивность стрельбы нарастала — в дело вступили винтовки и автоматы, долбили не менее двадцати стволов одновременно.

Мы замерли, переглянувшись. Никаких сомнений не было — это разведрота капитана Мишанина начала бой за освобождение пленных из лагеря.

Глава 10

17 декабря 1941 года

Ночь

Я, крадучись, приблизился к окну и выглянул наружу. На площади перед центральным входом топтались четыре солдата — видимо, тот самый патруль, который шел проверять шум в музее. Но сейчас немцы смотрели в другую сторону — на юго–восток, где разгорался бой.

Они стояли кучкой и переговаривались, представляя собой настолько удачную групповую цель, что у меня зачесались руки — с высоты третьего этажа патрульные были как на ладони, дистанция метров пятьдесят.

— Да пошло оно всё, один хрен с боем прорываться придется! — буркнул я и вырвал из рук Ерке автомат.

Одна длинная непрерывная очередь, ствол «МП–40» описал восьмерку, как я не раз отрабатывал на стрельбище в «Сотке», — и на брусчатку у колоннады повалились четыре трупа. Я немедленно повесил автомат с пустым магазином на шею Вадима и, схватив его за здоровое плечо, поднял на ноги.