Книга Битва за Москву, страница 47 – Алексей Махров

Ерке, превозмогая боль в плече и общую слабость, начал нелегкий подъем. «Пирамида» под ним начала опасно раскачиваться. К счастью, не рухнула — в последний момент я успел поймать потерявшего равновесие Вадима за рукав и буквально втащил его к себе. На этот раз вспышка под ребрами была гораздо сильнее и продолжительней.

Мы почти две минуты лежали на покрытом толстым слоем опилок полу чердака, пытаясь отдышаться. Здесь, под самой крышей, царила абсолютная, беспросветная тьма. Воздух был ледяным и сухим, пахнущим, казалось, пылью веков. Луч моего фонарика выхватывал из мрака толстые балки перекрытий, сплетенных в сложную конструкцию, и свисающие с них «гирлянды» паутины.

— Игорь, тут надо быть осторожными — доски перекрытий трухлявые, — прошептал Ерке, вставая. — Могут не выдержать нашего веса. Старайся идти по балкам.

Это было легче сказать, чем сделать. Все пространство чердака было засыпано толстым слоем опилок, видимо, для теплоизоляции, и разглядеть балки в тусклом свете фонарика с севшими батарейками, было практически невозможно. Я двигался, как канатоходец, сперва ощупывая носком сапога поверхность, и лишь потом перенося на ногу вес тела. Ерке медленно шел впереди, дыша тяжело и прерывисто.

Мы медленно, метр за метром, пробирались вглубь «лабиринта». Внезапно раздался оглушительный треск, похожий на ружейный выстрел. Ерке взмахнул руками и провалился вниз. Из дыры, куда он упал, выбросило облако пыли.

— Вадим! — крикнул я, забыв о соблюдении тишины.

— Я… жив, — донесся снизу приглушенный, сдавленный от боли голос. — Черт… Нога…

Я приблизился к краю пролома и посветил вниз. Ерке лежал на груде мусора, в которой с трудом угадывалась раздавленная при падении тумбочка, в одном из кабинетов третьего этажа. Он попытался подняться, но ноги не слушались.

— Ты как? — спросил я, чувствуя, как холодный комок страха застревает у меня в горле.

— Нога… болит, как черт, — сквозь зубы прошипел Ерке. — Кажется, не сломал, но… Игорь, слушай! Иди сам. Тебе еще метров десять–двенадцать осталось. Там увидишь дощатый короб с небольшой дверцей. Именно в нем размещается механизм часов. Слева от него, в кирпичной кладке наружной стены, есть ниша. Там и лежит портфель, завернутый в брезент. Давай, друг, на тебя вся надежда.

— Понял, — кивнул я. — Держись.

Развернувшись, я буквально пополз дальше, двигаясь теперь еще осторожнее, буквально ощупывая каждый сантиметр пути перед собой. Наконец, луч фонаря выхватил из темноты то, что я искал. Похожий на собачью будку большой деревянный ящик. Густо покрытый паутиной и пылью. В него вела невысокая и узкая дверка, на медных петлях и почему–то с причудливой литой ручкой из бронзы.

Я подобрался ближе, и потянул за ручку, только сейчас поняв — она сделана в форме китайского дракона. Дверца распахнулась со скрипом. Внутри «будки» громоздились огромные шестерни часового механизма. И в небольшой нише рядом, как на полке шкафа, лежал темный плоский сверток. Я аккуратно развернул прорезиненный брезент, под которым блеснули вороненные пряжки замков солидного кожаного портфеля. Внутри него была спрятана толстая картонная папка, раздувшаяся от бумаг. Заглядывать внутрь нее я не стал, и так было понятно — я нашел, что искал. Досье, в котором собраны сведения о наших агентах в тылу врага.