Книга Приступить к ликвидации!, страница 97 – Алексей Махров

Корф кивнул, допил коньяк, поставил бокал. Я хотел было спросить что–то еще, чтобы поддержать разговор, но тут дверь ресторана открылась, и вошел Павленко. Сегодня он был в длинном синем пальто с меховым воротником, и в каракулевой шапке с золотым аграфом, в руке держал трость с серебряным набалдашником. Он двигался спокойной, неторопливой походкой человека, который уверен в своем праве находиться где угодно. Его пышные, «кайзеровские» усы были тщательно расчесаны, лицо выражало легкую брюзгливость — словно он уже заранее всем недоволен, но милостиво снисходит до посещения этого «грязного кабака».

Корф увидел его раньше, чем я успел сказать хоть слово. И реакция эсэсовца меня удивила: он вскочил, торопливо, почти испуганно, словно на пороге появился его непосредственный начальник. Бокал едва не опрокинулся, и Корф поймал его на лету, не глядя. Он машинально поправил складки мундира у пояса, и решительно пошел к входу, оставив меня за столиком.

Я видел, как он подошел к Павленко, как его лицо расплылось в улыбке — не той простоватой, «пролетарской», которой он пользовался для введения в заблуждение собеседников, а в улыбке подобострастной. Корф протянул ладонь для рукопожатия, но вместо ответного жеста Игнат Михайлович сунул ему свою шапку и перчатки, и Корф принял их так, словно это было его обязанностью. Потом он мягко взял старика под локоть и повел через зал — не в отдельный «кабинет», а прямо к моему столику.

Игнат Михайлович двигался величественно, оглядывая зал с выражением мученика, словно царственная особа, случайно попавшая на помойку. Он посмотрел на меня так, словно видел впервые.

— Герр Ланге, — Корф говорил с льстивой почтительностью, пододвигая стул, — позвольте представить вам лейтенанта Вернера Шварца. Прекрасный молодой офицер, фронтовик.

Игнат Михайлович сел на предложенный стул, бросил на меня короткий, равнодушный взгляд.

— Шварц? — его голос был сварливым, недовольным. — Мы сегодня утром уже встречались в кафе «Линденалле». Это тот герой, который… — он не закончил фразу, только скривил губы в усмешке.

— Тот самый, — подтвердил Корф, усаживаясь рядом с Павленко. Он подозвал официанта. — Что будете пить, герр Ланге?

— Сельтерской, — Павленко откинулся на спинку стула, положил трость на край стола. — И побыстрее, у меня мало времени.

Официант мгновенно принес стакан с шипящей водой. Павленко сделал глоток, скривился, словно хлебнул помоев, поставил стакан на стол и отодвинул его подальше двумя пальцами. Корф смотрел на все эти откровенно хамские выходки старика с каким–то немым восторгом, явно готовый выполнить любую прихоть внезапно спустившегося с небес божества. И это не было его обычной игрой в простачка, которую он демонстрировал всем остальным.

— Вы нечасто бываете в «Норде», герр Ланге, — заметил Корф, делая глоток коньяка.

— Предпочитаю «Палас», — ответил Павленко брюзгливо. — Там гораздо приятней. И публика, и обслуживание, и кухня.

Корф развел руками, изображая сожаление.

— Увы, но «Палас» — это заведение для избранных. Позволить себе бывать там могут только генералы и такие, как вы, герр Ланге. Богатые предприниматели. Нам же, простым служакам, приходится довольствоваться тем, что попроще.

Он сказал это с такой наигранной скромностью, что я едва удержался от усмешки. Павленко, кажется, тоже не оценил — он только поморщился и снова отпил сельтерской.