Книга Приступить к ликвидации!, страница 59 – Алексей Махров

В голове крутились слова Корфа, его улыбка, его цепкий взгляд. «Очень способный. Или очень удачливый». Он не знает, насколько он близок к истине. Удачливый — да. Способный — тоже. Но главное — я из другого времени, и я знаю, чем кончится эта война. Знаю, что Корф, со всей его арийской уверенностью, сгниет в земле где–нибудь между Минском и Берлином. А я должен выжить и сделать так, чтобы наша победа пришла как можно раньше.

Глава 9

7 февраля 1942 года

День

Кайзерштрассе была запружена людьми, несмотря на холод. Местные жители, в основном женщины и старики, осторожно пробирались вдоль стен, стараясь не привлекать к себе внимания. Немецкие солдаты и офицеры, громко переговариваясь, горделиво, как настоящие хозяева жизни, шагали посреди тротуара. Я свернул в переулок, чтобы сократить путь к портному, и тут же пожалел об этом — здесь, в узкой щели между домами, ветер выл по–волчьи, бросая в лицо пригоршни колючего снега, секущего кожу, словно наждачная бумага.

Дверь мастерской открылась почти сразу, едва я постучал.

— Герр лейтенант, прошу, прошу! — затараторил Целлер, отступая вглубь прихожей. — Я всё подготовил к примерке.

— Добрый день, герр Целлер, — я перешагнул порог, снимая фуражку.

Портной помог мне снять шинель, бережно повесил ее на вешалку у входа.

— Снимайте ваш старый мундир, герр лейтенант, — Целлер снял с манекена смётанный на белую нитку мундир. — Приступим к примерке.

Я расстегнул пуговицы, стянул с плеч свой поношенный мундир. При этом майка предательски задралась, обнажив правый бок. Целлер охнул и замер, уставившись на чудовищный, багрово–сизый шрам, тянущийся вдоль нижних ребер.

— О, майн готт… — выдохнул Целлер, отступая на шаг. — Герр лейтенант… как же так?

— Это фронт, герр Целлер, — ответил я спокойно, одергивая майку. — Там, знаете ли, такое часто бывает.

Портной смотрел на меня с каким–то новым, доселе невиданным выражением. В его выцветших глазах за стеклами очков плескались страх, восхищение и жалость одновременно.

— Вы, похоже, прошли через настоящий ад, — пробормотал он.

— И не один раз, герр Целлер, — кивнул я. — Но сейчас это не важно. А важно, чтобы костюмчик сидел! В смысле — мундир!

Целлер шмыгнул носом, помог мне надеть обновку, отошел на несколько шагов, чтобы оценить посадку. Вернулся, расправил складки, поправил рукава.

— Вы знаете, герр лейтенант, я сошью вам самый лучший в городе мундир! Вы в нем будете неотразимы! — сказал старик, и тут же торопливо добавил: — И не возьму с вас ни единого лишнего пфеннинга. Думаю, что он будет готов уже послезавтра.

Он еще раз критически осмотрел свою работу, подрисовал мелом какие–то черточки на плечах и жестом велел разоблачаться. Когда я переодевался, Целлер вдруг наклонился ко мне и заговорил шепотом, почти заговорщицки:

— Герр лейтенант, я должен вам кое–что сказать. Вчера вечером ко мне приходил один молодой человек. Фельдфебель. Расспрашивал о вас. Лицо у него было такое… странное. Худое, злое. Как у собаки. И глаза… пустые, как у рыбы на прилавке. Мне стало не по себе, герр лейтенант.

У меня внутри все похолодело. Это явно был Мертенс.

— И что вы ему рассказали? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А что я мог рассказать? Я же видел вас первый раз в жизни, — Целлер развел руками. — Сказал, что вы обычный фронтовик, вежливый, спокойный.