Книга Приступить к ликвидации!, страница 27 – Алексей Махров

Вондерер смотрел на меня, и ненависть в его глазах медленно, но неуклонно угасала. Он понимал, что я прав. Что он в ловушке. Что обратного пути нет. Тогда на лице майора застыла обреченность. Глубокая, тяжелая, как свинцовая плита.

— Желудей в Берлине много, — произнес он наконец мертвым, безжизненным голосом слова отзыва. — На всех хватит.

Я кивнул, давая понять, что принял его капитуляцию.

— Поздравляю, милый Вольфганг, — сказал я спокойно, даже ласково. — Ты поступаешь под моё командование. С сегодняшнего дня и до особого распоряжения.

Вондерер дернулся, словно от пощечины. Глаза его снова налились кровью, рука сжалась в кулак. Но он сдержался. Только схватил чашку с кофе и начал пить большими, жадными глотками, давясь и захлебываясь, словно это была не жидкость, а жидкий азот, который мог затушить пожар у него внутри. Допив, он поставил чашку на стол с такой силой, что та чуть не раскололась и глухо спросил:

— Чего ты хочешь?

— Для начала — информацию, — ответил я. — Мне нужны данные обо всех планируемых возглавляемым тобой штабом «Валли–3» контрразведывательных операциях. О карательных акциях. О внедренной агентуре. О планах абвера на весну и лето.

Вондерер молчал очень долго. Так долго, что я уже начал думать — не перегнул ли палку. Но он сломался. Я видел, как сломался. Плечи его опустились, голова чуть склонилась. Он стал похож на старика, хотя ему не было и пятидесяти.

— Хорошо, — процедил он наконец. — Я соберу необходимые сведения.

Я смотрел на него и чувствовал: он не сдался. Он сломался, но не сдался. В его глазах, даже потухших, всё ещё тлел огонек. Огонек ненависти, который ничем не затушить. Майор будет искать способ убить меня или подставить. Будет соблюдать букву соглашения, но только до тех пор, пока не найдет лазейку.

Но это уже неважно. Главное, что он будет работать на нас. А там посмотрим.

— Способ связи — прежний, — сказал я, вставая и беря со стола фуражку. — Будь здесь каждое утро в десять.

Я повернулся и пошел к выходу. Проходя мимо столика, за которым сидели офицеры Люфтваффе, поймал на себе их любопытные взгляды — видимо, мое поведение показалось им странным. Лейтенант, севший без спроса за столик к майору, что–то говоривший ему, а потом ушедший, даже не козырнув. Но я проигнорировал их, толкнул дверь и вышел на улицу.

Морозный воздух ударил в лицо, и я с наслаждением вдохнул полной грудью. В кафе, несмотря на запах кофе, мне казалось, что я задыхаюсь. Слишком тяжелой была атмосфера рядом с этим человеком. Слишком много ненависти, слишком много боли, слишком много воспоминаний.

Я медленно пошел по Кайзерштрассе, стараясь тщательно записать в памяти всё то, что только что произошло. Стараясь запомнить во всех подробностях каждую эмоцию на лице Вондерера, каждую складку на его черной шелковой повязке и каждое слово, которое я ему сказал. Это была работа. Просто работа. Самая грязная, самая тяжелая, самая необходимая работа на свете. Но это не означало, что от неё нельзя было получить хоть какое-то удовольствие.

Глава 5

5 февраля 1942 года

Вечер

Я медленно шел по Кайзерштрассе, стараясь дышать ровно и глубоко. Морозный воздух обжигал легкие, вырывался наружу облаками пара, но внутри все еще полыхало то странное, пьянящее чувство, которое я испытал в кафе. Унижение Вондерера было слаще любого самого изысканного блюда. Это порадовало меня даже сильнее, нежели бы я его просто прикончил. Я видел, как горели ненавистью его глаза, и как медленно, но неуклонно эта ненависть уступила место страху.