Книга Приступить к ликвидации!, страница 29 – Алексей Махров

Вода закипела быстро. Петр заварил чай в большом фарфоровом чайнике, который нашелся в кухонном шкафу, и разлил по кружкам. Я нарезал хлеб, колбасу, сыр — ломти получились толстые, неровные, но от этого еще более аппетитные. Мы уселись за стол в гостиной, поближе к печке, от которой разливалось благословенное тепло.

Первые несколько минут мы ели молча, с голодной жадностью поглощая вкусняшки. Хлеб был божественный — с хрустящей корочкой и мягким, чуть кисловатым мякишем. Колбаса таяла во рту, оставляя привкус специй и дыма. Сыр немного щипал язык, но был настолько хорош, что я готов был съесть его весь, без остатка. Чай — настоящий, крепкий, терпкий — обжигал губы и разливался теплом внутри, окончательно прогоняя утренний холод.

— Рассказывай, — наконец сказал Валуев, откусывая очередной кусок хлеба с колбасой.

Я подробно, ничего не упуская, пересказал весь разговор с Вондерером. И про то, как он дернулся, когда узнал меня. И про то, как угрожал сдать в СД. И про то, как сломался, когда я напомнил ему о расписке и покорно произнес отзыв.

— Сломался — не значит сдался, — резюмировал Валуев, когда я закончил. — Это ты правильно понял. Он станет искать лазейку. Попытается тебя убить. Но пока — будет работать. А там посмотрим. Если даст хорошую информацию — можно его и дальше пасти. Если нет — ликвидируем. Как бешеную собаку.

Я кивнул, допивая чай. Валуев доел свой бутерброд, отодвинул кружку и посмотрел на меня усталыми глазами.

— Слушай, пионер. Я больше суток на ногах. Мне надо поспать хотя бы несколько часов. Разбуди меня ровно в шесть. У нас сегодня встреча в ресторане с теми попутчиками из поезда, Хофмайером и Шпайделем.

— Спи спокойно, мы, похоже, вне подозрений, — кивнул я. — Я пока в город схожу, осмотрюсь.

— Ты это… — Петр уже встал, но задержался. — Поосторожнее там. Увидишь деда Игната — переходи на другую сторону. Нам пока рано с ним на контакт выходить. И, конечно же, в букинистический не суйся. Перед встречей с «Пастором» нам надо будет всё вокруг тщательно проверить. Разведчики, обычно, именно на явках и связи проваливаются.

Валуев скинул сапоги, бросил шинель на спинку кресла и лег на кровать. Даже не лег — рухнул, как подкошенный. Через минуту он уже спал. Я прислушался — дышал ровно, глубоко. Богатырский сон.

Я аккуратно собрал со стола остатки еды, завернул их обратно в бумагу, убрал в кухонный шкаф, жалея об отсутствии привычного мне холодильника. Заварочный чайник помыл и поставил на подоконник в кухне — сушиться. Оделся, машинально проверил «Браунинг» в кармане брюк — на месте. Надел новую фуражку, поправил перед зеркалом, вышел на улицу.

Дневной Минск был совсем не похож на утренний или вечерний. Солнце висело высоко в небе, и город буквально сверкал. По Кайзерштрассе двигалось множество людей — офицеры и солдаты — деловой походкой, богато одетые гражданские и какие–то размалеванные дамочки — неспешной.

Я тоже пошел деловой, быстрой походкой, чтобы не выделяться на фоне «коллег». По сторонам не пялился, но на самом деле внимательно осматривался, почти не поворачивая головы, стараясь запомнить каждую мелочь. Свернул с Кайзерштрассе в переулок — узкий, с двухэтажными домами, выкрашенными когда–то в желтый цвет, а теперь облупившимися, с темными провалами окон. Из подворотни вдруг так сильно пахнуло гнилыми отбросами, что я невольно поморщился и ускорил шаг. По переулку вышел на параллельную улицу — Фридрихштрассе. Здесь было потише — навстречу попались всего несколько прохожих, судя по одежде — местных. Они жались к стенам, не поднимая лица.