Онлайн книга «Приступить к ликвидации!»
|
— Спасибо, — ответил я. — Если вам еще что–то понадобится — заходите! — предложил старик. — Я работаю до самого комендантского часа. Меня зовут Дитрих Книппер. — Непременно воспользуюсь вашими услугами, герр Книппер! Мне понадобятся еще несколько аксессуаров, — кивнул я и вышел на улицу. Петя, так и не проронивший ни слова, следом. Мы медленно прошлись по всей Кайзерштрассе, разглядывая дома, запоминая расположение переулков, подворотен, постов. Кафе «Линденалле» находилось почти в самом центре улицы, напротив бывшего Дома культуры комсостава, в котором теперь, судя по огромной яркой вывеске, разместился ресторан и казино «Палас». Кафе занимало первый этаж углового дома с высокими окнами, за которыми виднелись столики, накрытые белыми скатертями, и пальмы в кадках. Над входом — табличка с изображением липовой аллеи, выполненная в стиле модерн, и надпись готическим шрифтом: «Café Lindenallee». Мы прошли мимо, даже не взглянув на вход, свернули в ближайший переулок, вышли на параллельную улицу, потом снова вернулись на Кайзерштрассе с другой стороны. Неторопливо огляделись. Никто не пялился на нас, в ближайших припаркованных машинах никого не было. — Либо всё чисто, пионер, либо те, кто могут за нами следить, работают настолько профессионально, что я их не замечаю, — тихонько произнес Валуев. — В любом случае, делать нечего — надо идти! — ответил я. — До встречи осталось пять минут. Я зайду в булочную, возьму булочек и кренделей, — сказал я Петя. — Потом в гастроном, куплю чай, сахар, масло, колбасу. Витрины везде чистые, прозрачные, улицу отлично видно. Начнется заварушка — уходи в тот переулок, я прикрою. А если всё будет нормально — встречаемся в табачной лавке на углу Юбилейной. Ровно в десять я толкнул дверь кафе «Линденалле». Внутри было тепло, пахло настоящим кофе и ароматным табачным дымом. Помещение оказалось довольно большим, с высокими лепными потолками, тяжелыми бархатными портьерами на окнах и множеством столиков, накрытых белоснежными скатертями. У стен стояли кожаные диваны, в углах — те самые пальмы в кадках, что я видел с улицы. За стойкой поблескивал лысиной «бариста», шоркая турками в ящике с песком, стоящем на жаровне. Рядом с ним в стеклянных витринах лежали пирожные и бутерброды. Посетителей было немного. За столиком в центре зала двое офицеров в форме Люфтваффе обсуждали, судя по жестикуляции руками, какой–то воздушный бой. У окна сидел немолодой штатский в дорогом пальто и читал газету «Фёлькишер Беобахтер». А в дальнем углу, спиной к стене и лицом к входу, сидел ОН. Майор Абвера Вольфганг фон Вондерер. Первым, что бросилось мне в глаза — черная шелковая повязка. Она закрывала всю среднюю часть лица, крепилась тесемками где–то за ушами и придавала Вондереру сходство то ли со средневековым разбойником, то ли со смертельно больным человеком. Под повязкой угадывалась пустота — провал на месте откушенного носа. Поверх этого лоскута ткани блестели серо–стальные глаза с темными кругами под нижними веками. Майор сидел, изящно откинувшись на спинку стула, и курил длинную турецкую сигарету. На столике перед ним стояла недопитая чашка кофе и пепельница, уже полная окурков. Форменный мундир был расстегнут на верхнюю пуговицу. В памяти мелькнула сцена: хрупкая Надежда Васильевна кидается на этого выродка, как выпрямленная пружина и вцепляется зубами ему в нос, а он орет от боли и ужаса, и стреляет ей в бок… |