Книга Приступить к ликвидации!, страница 23 – Алексей Махров

— Принято! — спокойно ответил я, насыпая в кружки чай, который мы вчера нашли в шкафчике.

— Запомни самое главное — держи себя в руках! — Петр поднялся, снял с примуса закипевший чайник, разлил кипяток по кружкам и только потом повернулся ко мне и заглянул в глаза. — Я понимаю, что ты его ненавидишь. Но он наш агент. Ценный агент. Он нужен нам живым. Если он сдохнет — мы потеряем источник информации, который, возможно, спасет тысячи жизней. Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил я глухо.

— Слышать мало. Ты должен это принять. Внутри себя. Иначе сорвешься, и тогда хана всем нам.

Вместо ответа я сделал большой глоток чая и, конечно же, сразу обжег рот. Увидев мой конфуз, Петя усмехнулся.

— Выйдем в половине девятого. Прогуляемся по городу, осмотримся. Проверим, нет ли «наружки» возле кафе.

— Надо найти магазин «военторга», — сказал я. — Помнишь, жандарм у вокзала сказал, что здесь принято ходить в фуражках? Вот и надо ее прикупить. И еще несколько мелочей: носки, трусы, майки, носовые платки.

— А еще неплохо бы прикупить или заказать по дополнительному комплекту формы, — задумчиво ответил Валуев, спокойно прихлебывая из кружки, словно в ней был не чай, с температурой, близкой к точке закипания, а теплое молочко. — Мало ли что случится — испачкаемся или порвем. А мы должны быть красивыми!

Услышав последнюю реплику, я тихо рассмеялся — и понял, что мандраж от предстоящей встречи с Вондерером постепенно проходит — Петя именно этого и добивался.

Допив чай, я тщательно осмотрел обмундирование на предмет упомянутых Валуевым пятен и дырок, проверил документы: «зольдбух», отпускное удостоверение, справку о ранении. Привычно похлопал ладонью по карману брюк, где лежал «Браунинг Хай Пауэр». Петр подошел, поправил мне воротник, одернул ремень.

— Красавчик! — подколол Валуев. — Хоть сейчас на плакат про здоровый образ жизни

— Пошел ты, — беззлобно буркнул я.

Мы вышли на улицу. Утро было ясное. Солнце только поднялось над крышами и заливало улицы холодным золотистым светом, от которого снег искрился и слепил глаза. Над трубами домов поднимались столбики дыма — ровные, как свечи. Мороз пощипывал щеки, заставлял быстрее перебирать ногами.

Юбилейная улица была почти пуста. Только вдали, у поворота на Кайзерштрассе, маячили фигуры патрульных — два солдата в шинелях, с винтовками на плечах, переминались с ноги на ногу, пытаясь согреться. Увидев нас, немцы подтянулись, собираясь, видимо, потребовать документы, но я их опередил.

— Привет, камрады! Подскажите, где найти магазин с мелочевкой, нам надо носки с трусами прикупить.

— Давно с фронта? — спросил патрульный с ноткой уважения в голосе.

— С фронта — больше месяца, — ответил Валуев. — Из госпиталя вчера выписали. Мы тут ничего толком не знаем.

— Солдатский магазинчик тут неподалеку, буквально за углом, — патрульный махнул рукой, показывая направление. Вы тут… поаккуратней, камрады — некоторые наши… сослуживцы любят подлавливать фронтовиков за нарушение уставного вида формы.

— Спасибо, дружище! — кивнул Валуев. — Учтем!

И мы спокойно удалились в указанном направлении. Выйдя на Кайзерштрассе, я остановился, оглядываясь. При дневном свете улица выглядела еще более «немецкой», чем вчера вечером. Стекла витрин магазинов, многие с вывесками, выполненными готическим шрифтом, были чисто вымыты и заставлены товаром — конечно, не для местных. Из булочной на углу пахло свежим хлебом, и я даже сквозь стекло видел аккуратные ряды буханок и булочек на полках. Людей на очищенных от снега тротуарах было уже довольно много. Немцы — военные и штатские — шли по своим делам, разговаривая, смеясь, попыхивая сигаретами. Местные, как и вчера, жались к стенам, торопились, стараясь не попадаться на глаза.