Книга Приступить к ликвидации!, страница 18 – Алексей Махров

— Скучаю, герр гауптман, — Петр печально вздохнул, и вздох получился очень натуральным. — Особенно по швабским клецкам, которые моя матушка готовила. Здесь, в России, такого нет.

— А на какой улице вы жили в Штутгарте, Беккер? — продолжил допытываться Функ.

— На Хауптштрассе, тридцать два, — Петр ответил мгновенно. — Рядом с рыночной площадью. Дом такой старый, с лепниной. Его еще при отце последнего кайзера построили.

— А магазин на углу? — Функ не отставал. — Напротив вашего дома. Что там было?

— Там была булочная, — Петр улыбнулся, словно вспоминая приятное. — Хозяина звали Хельмут Зауэр. Он пек такие крендели с солью и тмином, что пальчики оближешь. Я каждое утро бегал туда за свежим хлебом. А после войны, если бог даст, опять зайду.

— Конечно зайдете, Беккер, — сказал Функ, откладывая документы в сторону. — Еще вопрос, господа. Ваша дивизия, двести двадцать седьмая пехотная. Где она формировалась?

— В Мюнстере, — ответил я. — В апреле сорок первого.

— Командир полка? — Функ смотрел на меня в упор.

— Оберст Фридрих Вильгельм фон Лютцов, — отчеканил я. — Погиб под Ярцево. Командование принял майор Штубер, но его тоже подстрелили… — я сделал паузу, опустил глаза. — Тяжелое ранение, эвакуирован в тыл. Не знаю, выжил ли.

— А командир вашей роты? — продолжал Функ.

— Гауптман Курт Майер, — ответил я. — Погиб на моих глазах. Мы его похоронили на окраине деревни Скачково, у старой березы. Земля была мерзлой, лопата с трудом ее брали.

Функ удовлетворенно кивнул. Он задал еще несколько вопросов — про школу, про первых учителей, про то, в каком полку служили отцы. Мы отвечали легко, без запинки. Легенды были выучены назубок, каждая мелочь, каждая деталь — вплоть до кличек соседских собак и сортов пива, которое подавали в местных пивных.

Функ выслушал наши ответы, снял пенсне, неторопливо протер стекла специальной замшевой тряпочкой, и после длинной паузы сказал:

— Что ж, господа, беседа окончена. Извините за беспокойство, но служба есть служба. Сами понимаете, мы должны быть бдительны.

— Мы понимаем, герр гауптман, — ответил я. — Вы делаете свою работу. Я бы на вашем месте тоже проверял каждого.

— Рад, что вы правильно относитесь к моей работе, Шварц, а то некоторые фронтовики начинают тут… корчить каких–то важных птиц, словно участие в боевых действиях дает им некое преимущество! — Функ встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Желаю хорошо отдохнуть в Минске. Город, в общем–то, приличный. Есть рестораны, казино для офицеров, даже кинотеатр работает. Но будьте осторожны, не ходите в одиночку после наступления темноты по окраинам. И неукоснительно соблюдайте комендантский час.

— Благодарим за заботу, — мы встали, щелкнули каблуками.

Мы спустились по лестнице, вышли на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, и я только сейчас понял, как сильно вспотел за этот час в кабинете Функа.

— Похоже, что главную проверку «при входе» мы прошли, — тихо, почти беззвучно, сказал Петр, когда мы отошли от комендатуры на безопасное расстояние. — Я уж думал, что этот гад нас на чем–нибудь подловит.

— А вот хер ему! — ответил я с нервным смешком. — Но тварь он, конечно, первостатейная, всю душу из меня вынул.

Юбилейная улица, где нам выделили жилье, находилась в центре, недалеко от того места, где в моем времени будет площадь Победы. Здесь было потише и менее людно, чем на Кайзерштрассе, зато на глаза стали попадаться немецкие парные патрули, стоящие, как мне показалось, через каждые двести–триста метров. Нас не останавливали, документы не проверяли, лишь провожали взглядами.