Книга Приступить к ликвидации!, страница 14 – Алексей Махров

— Отлично, — ответил я. — Мы готовы! Где встречаемся?

— Давайте прямо у входа в ресторан, он находится на Кайзерштрассе, дом три. Мы закажем столик на семь, — предложил Хофмайер.

— Завтра в семь? Идет, — кивнул я.

— Идет! — Хофмайер просиял. — Вот это я понимаю, начало замечательной дружбы!

Он снова потянулся к бутылке, но Шпайдель мягко остановил его:

— Генрих, не налегай. Нам еще в Минске являться перед начальством.

— Да ладно, Ганс, мы ж для знакомства! — Хофмайер обиженно надул губы, но бутылку убрал.

За окном начало темнеть. В вагоне зажглись тусклые лампы. Поезд мерно стучал колесами, укачивая. Петр сидел, полузакрыв глаза, но я знал — он не спит, слушает каждое слово, запоминает каждую интонацию. Хофмайер начал травить пошлые анекдоты, Шпайдель рассказал пару смешных историй из штабной жизни.

Я смотрел в темное окно, за которым изредка проплывали огоньки каких–то деревень, и думал о том, что первые контакты налажены. Хофмайер — простодушный, болтливый, идеальный источник информации. Шпайдель — поумнее, поосторожнее, но тоже, кажется, проникся к нам уважением.

Поезд нес нас в Минск. Впереди были рестораны, казино, штабы и — где–то в глубине города — Вондерер, Павленко, Хуршед и Кофманн.

— Подъезжаем, — вдруг сказал Шпайдель, выглядывая в окно. — Минут через десять будем.

Хофмайер встрепенулся, начал собирать вещи.

— Герр лейтенант, вы не забудете? Завтра, в семь, «Норд»! Мы будем ждать!

— Не забуду, — пообещал я.

Поезд замедлил ход. За окном поползли огни вокзала, перрон, фигуры в шинелях.

— Счастливо оставаться, лейтенант! — Хофмайер протянул руку. — До завтра!

— До завтра, Генрих.

Шпайдель кивнул на прощание, и они вышли.

Мы остались вдвоем. Петр потянулся, хрустнул суставами.

— Повезло нам, — сказал он тихо. — Этот Генрих — вообще душа нараспашку. Болтать будет — заслушаешься.

— А второй?

— Второй поумнее, — Петр пожал плечами. — Но уважает фронтовиков. Это нам на руку.

Я кивнул. Мы встали, поправили шинели и ремни.

— Ну что, пионер? — Валуев посмотрел на меня. — Добро пожаловать в Минск. Начинаем работу.

Я усмехнулся и первым пошел к выходу.

Глава 3

4 февраля 1942 года

Вечер

Я спустился на низкий перрон по ступенькам вагона, густо покрытым черной копотью. Паровоз в голове состава издал громкий звук, похожий на полустон–полувсхлип какого–то большого зверя. Тусклые фонари едва разгоняли мрак. Пахнуло ледяным воздухом, угольной гарью и еще чем–то неуловимо чужим, немецким — вроде одеколона «Кёльниш Вассер». Вокзал оказался огромным, с высокими колоннами и лепниной под потолком. Над главным входом, там, где раньше висел портрет товарища Сталина, теперь красовался огромный флаг со свастикой, подсвеченный прожектором. Полотнище тяжело хлопало на ветру, словно живое.

— Красиво устроились, — тихо, почти беззвучно, одними губами, произнес Петр по–русски, глядя на флаг.

Мы смешались с толпой, вытекающей из вокзала. Людей было много — военные в серо–зеленых шинелях, чиновники в штатском с портфелями, и даже несколько женщин в меховых шубках и шляпках, которые выглядели на общем фоне абсолютно противоестественно, как инопланетянки. Немки шли, с любопытством оглядываясь по сторонам, громко смеясь, разговаривая между собой на берлинском диалекте, и я понял — они, скорее всего, жены офицеров, приехали навестить своих благоверных в далекой «варварской стране».