Книга Приступить к ликвидации!, страница 12 – Алексей Махров

— Что задумался, Шварц? — вдруг спросил по–немецки Валуев.

— Считаю, — ответил я. — Я считаю.

— Чего?

— Дни. Когда вернемся в фатерлянд.

Петя хмыкнул.

— Мы пришли в эту дикую страну, чтобы убить всех этих русских свиней и захапать их дома и пожитки. И пока не сделаем этого, я домой не вернусь! — пробурчал Петя.

К счастью, скоро пришел наш поезд, состав из разноцветных пассажирских вагонов, дополненный платформами с охраной перед паровозом и парой теплушек в хвосте. Мы зашли в вагон второго класса — с деревянными лавками, обитыми коричневым дерматином, и печкой–буржуйкой в углу. В вагоне было тепло и накурено.

Свободных мест оказалось немного — почти все лавки занимали военные и чиновники в штатском. Под потолком плавали густые сизые облака табачного дыма, сильно пахло потом и дешевым одеколоном. В конце вагона, у окна, я заметил двоих. Молодой фельдфебель с круглым румяным лицом и оберлейтенант постарше, худощавый, с аккуратными усиками. Они сидели напротив друг друга, и рядом с ними пустовало два места.

— Разрешите? — я подошел к ним и показал на свободные места.

Фельдфебель вскинул голову, увидел лейтенантские погоны, и лицо его расплылось в приветливой улыбке.

— О, конечно, герр лейтенант! Прошу вас, прошу! — Он даже привстал, будто собирался уступить мне место у окна, но сразу плюхнулся обратно. — Садитесь, пожалуйста. Здесь свободно, мы никого не ждем.

Оберлейтенант тоже кивнул, чуть более сдержанно, но с явным уважением во взгляде — понял, что мы фронтовики. Мы сели. Фельдфебель смотрел на нас с таким выражением, будто мы были как минимум кавалерами Рыцарского Железного креста.

— Генрих Хофмайер, — представился он, протягивая руку. — Фельдфебель, штаб группы армий «Центр». А это мой земляк, оберлейтенант Ганс Шпайдель. Мы из Дрездена, вместе служим.

— Лейтенант Вернер Шварц, — ответил я, пожимая руку. — Мой заместитель, унтер–офицер Клаус Беккер. Двести двадцать седьмая пехотная.

Хофмайер удивленно присвистнул:

— Двести двадцать седьмая? Это же ваша дивизия почти вся полегла под Ярцево… — Он запнулся, подбирая слова. — Наслышаны, герр лейтенант. Очень наслышаны. Говорят, вы там дрались до последнего.

Шпайдель тоже посмотрел с уважением.

— Тяжело там было? — спросил он тихо.

— Всяко бывало, — уклончиво ответил я. — А вы, я смотрю, из отпуска?

— Так точно, — Хофмайер просиял. — Побывали дома, в Дрездене. Только вчера сели на поезд. А вы?

— Мы прямиком из госпиталя, нас только утром выписали, — ответил я. — Почти месяц провалялись.

— И теперь в Минск? — Хофмайер смотрел с живым интересом. — Надолго?

— Две недели отпуска после ранения. А там — опять на фронт.

— О, две недели — хороший срок! — Хофмайер оживился еще больше. Он вдруг хлопнул себя по лбу: — Слушайте, герр лейтенант, а выпить хотите? У нас вот, — он полез в вещмешок и извлек бутылку, завернутую в газету, — настоящий грушевый шнапс, домашний! Матушка сама гнала, специально для меня. Составите компанию?

Он смотрел с такой надеждой, что отказаться было бы просто невежливо.

— С удовольствием, — ответил я.

Хофмайер просиял, как начищенный медный таз. Он быстро достал складные стаканчики, ловко разлил мутную жидкость. Запахло фруктами и сивухой.

— За встречу! — провозгласил он. — И за наших фронтовиков!