Книга Приступить к ликвидации!, страница 116 – Алексей Махров

Я прищурился, пытаясь разглядеть хоть что–то в полумраке. Сердце забилось чаще, вводя организм в «боевой режим», но дыхание осталось ровным. Было тихо, дом словно вымер — да тут и проживало, после всех «отселений», не больше двадцати человек и большинство из них сейчас «на службе».

Я медленно достал из кобуры «Парабеллум», и, стараясь не стучать сапогами, начал подниматься по лестнице. Ступени слегка скрипели под моим весом. На втором пролёте я увидел окурок дешёвой сигареты — совсем свежий и крохотные хлопья серого пепла — на них удачно упал тонкий лучик света из щели в заколоченном окошке. Значит, дым мне не померещился — в подъезд действительно зашел кто–то посторонний, и стоял здесь какое–то время, чего–то ждал.

Или кого–то?

Я поднялся на площадку второго этажа. Слева — дверь нашего с Петей «обиталища», обитая черным дерматином, с бронзовой табличкой номера, и следами от содранной таблички большего размера. Справа — дверь пани Ядвиги, с дурацким бумажным цветочком, приклеенным к верхнему косяку. Всё как обычно. Всё как всегда.

Я достал ключ, вставил его в замочную скважину. Металл звякнул о металл — резко, громко в этой давящей тишине. Я начал поворачивать ключ, и в тот же миг услышал шорох — сверху, с площадки между вторым и третьим этажами, кто–то сорвался с места.

Я был готов — резко ушёл в сторону — автоматически, как делал сотни раз на тренировках в «Сотке». Тело нападавшего пронеслось мимо меня, ударилось всей массой в дверь. Он охнул, но тут же выбросил в мою сторону руку. Блеснул клинок ножа. Я едва успел прикрыться пистолетом, словно щитом. Раздался мерзкий скрежет и «Парабеллум» улетел в темноту. Нападавший сделал новый выпад, я увернулся и попытался взять атакующую руку в «замок». Но противник мне достался ловкий — выскользнул из захвата. Я не видел его лица — в полумраке передо мной мелькал только силуэт фигуры — высокий, худой, быстрый.

Нападающий не стал перегруппировываться, вставать в стойку. Он бросился на меня из неустойчивого положения, и клинок — длинный, не меньше двадцати сантиметров — блеснул прямо перед моими глазами. Я успел отдернуть голову в последний момент, а этот чертов ловкач ударил опять всего через долю секунды, целясь мне в живот — снизу вверх, чтобы пропороть кишки и зацепить аорту. Так бьют те, кто уже убивал. Не новички, не пьяные драчуны — убийцы.

В Школе особого назначения нас учили драться в любых условиях. В поле, в лесу, в комнате, в коридоре, в вагоне поезда. И отдельный раздел тренировок был посвящен «поединкам» на лестничных клетках. Гурам Петрович говорил: «Лестница — самое опасное место для стычки. Площадка тесная, ступени — ловушки для ног, перила блокируют любые финты. И врагам есть, где спрятаться, чтобы напасть неожиданно — вокруг двери квартир, пролёты вверх и вниз. Можно навалиться скопом, смять не умением, а числом. Поэтому спецслужбы любят устраивать засаду в таких местах. Однако, если ты обучен, то преимущество переходит к тебе».

Я шагнул вперёд и вбок, ломая дистанцию. Нож прошёл мимо моего тела — я отбил руку нападавшего предплечьем, резко, жёстко, кость в кость, чтобы вызвать боль и замешательство. Противник вскрикнул, но оружие не выпустил, отскочил назад, но недалеко — наткнулся спиной на дверь Ядвиги. Но тут же перехватил рукоять ножа обратным хватом и попытался ударить снова — на этот раз в шею, с замахом, наискосок.