Книга Приступить к ликвидации!, страница 114 – Алексей Махров

Альбиков прошел к свободному столику и снял шляпу — изящно, двумя пальцами. Потом неторопливо стянул пальто и небрежно повесил его на спинку стула. Под пальто на нем оказался темно–синий костюм–тройка, явно сшитый на заказ, белая рубашка, галстук в полоску.

Он выглядел как модный и богатый молодой человек, и все присутствующие в кафе откровенно пялились на него, поскольку «оболочка» резко контрастировала с «содержанием» — над воротником тонкой батистовой сорочки «торчало» смуглое скуластое лицо с узкими глазами. Майор в углу перестал говорить на полуслове, оберст–лейтенант у окна поднял голову от газеты, даже бариста за стойкой замер с кофеваркой в руках. В тишине было слышно, как позвякивают чашки на подносе официанта.

Альбиков сел за столик неподалеку — так, чтобы видеть вход и меня в профиль. Официант подошел к нему с легкой заминкой, явно не зная, как обращаться к такому необычному гостю.

— Чашку чаю, пожалуйста, — сказал Альбиков на чистом литературном немецком, но с сильным акцентом. — Зеленый. Без сахара.

Официант замер в недоумении.

— Простите, герр, я не понял… — пробормотал он. — Какой чай вы хотите?

— Зеленый, — повторил Альбиков, чуть повысив голос. — Чай. Зеленый. Без сахара. Вы понимаете?

— Я… я сейчас узнаю, — официант попятился к стойке.

Я смотрел на эту сцену с разыгранным любопытством. Повернулся к Вондереру.

— Что это за азиат? — спросил я негромко.

Вондерер недовольно скривился.

— Это еще одна моя проблема! — ответил он с отвращением. — Японец. Решил открыть здесь массажный салон. Зовут Исида Рю.

— Японец? — я изобразил удивление. — Здесь? В Минске? Решил открыть салон в разгар войны?

— Да мы и сами удивились, — Вондерер закурил новую сигарету. — Поэтому, кроме гауптмана Функа, проверку по своей линии провел сам Корф. Оказалось, что этот Исида Рю — самый настоящий японец, родом из Токио, закончил там университет. Приехал к нам через Швецию. Из Берлина подтвердили — два дня назад он заходил в японское посольство и провел там почти три часа.

Я слушал, не перебивая, делая вид, что мне это просто любопытно.

— Скорее всего, он — сотрудник японской разведки, — продолжал Вондерер. — Токуму Кикан. Прислан сюда для оценки ведения нами боевых действий против русских. В общем, мы решили его не трогать, но присмотреть.

— Очень интересно… — я вылил в чашку остатки сливок и задумчиво помешал получившуюся смесь ложечкой. — Слежку за ним пустите?

Вондерер с горечью усмехнулся.

— Слежку? Хотелось бы, но у моей Абвергруппы нет подразделения наружного наблюдения. Для организации сопровождения мне надо обращаться в полицию безопасности, но они нередко мне отказывают, ссылаясь на дефицит опытных кадров — у них своих задач полно.

Я поставил чашку и посмотрел Вондереру прямо в глаза.

— Вольфганг, тогда кто ходит за мной уже третий день?

Майор замер. Сигарета застыла в пальцах на полпути ко рту.

— В смысле? — переспросил он. — За тобой кто–то следит?

— Да, следят. Какие–то люди в штатском, — сказал я спокойно, но с нажимом. — По виду — местные жители. Десять минут назад они вели меня от дома до кафе.

Вондерер побледнел еще сильнее.

— Это точно не мои люди! — прошипел он. — И ты привел их прямо на встречу со мной!

— Вот и разберись — кто это! — я кивнул в сторону окна. — Один из них — юноша — сейчас стоит на углу, возле табачной лавки. В кожаной куртке и кепке. А второй — старик в длиннополом пальто, вошел в булочную напротив.