Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 39 – Алексей Махров

Возле знакомой дубовой двери я остановился, поправил ремень, одёрнул мундир и посмотрел на блестящую латунную табличку. «SS–Sturmbannführer Axel Korff. Sonderbeauftragter des RSHA». Вчера эта надпись выглядела предупреждением. Сегодня она напоминала предупреждение на клетке с особо опасным зверем, причём клетка почему-то запиралась не снаружи, а изнутри.

Я постучал ровно в двенадцать.

— Войдите! — донёсся из кабинета голос Корфа.

Я открыл дверь, сделал два шага внутрь и остановился, ожидая команды. Первым делом бросилась в глаза обстановка. За прошедшую ночь кабинет словно немного изменился, хотя огромный стол стоял на прежнем месте, сейф «Ostmark» по-прежнему подпирал стену, а портреты фюрера, Гиммлера и Кальтенбруннера смотрели на посетителя с одинаковым выражением суровой государственной озабоченности. Возле стола появились два глубоких кожаных кресла, а на небольшом столике между ними стоял кофейник, две фарфоровые чашки, сахарница и серебряные щипчики. Папки с документами лежали аккуратной стопкой у левого края письменного стола, но ни чистого листа для протокола, ни печатной машинки, ни чернильницы перед Корфом не было.

Не было и стенографистки.

Не было Краузе.

Не было автоматчиков возле двери.

Штурмбанфюрер находился в кабинете один.

Корф сидел за столом, рассеянно глядя в высокое арочное окно, и теперь, при ярком дневном свете я мог рассмотреть его гораздо лучше, чем при электрическом освещении. Волосы, коротко подстриженные на затылке и висках, оказались не золотистыми, как мне показалось, а тёмно-русыми с выгоревшими прядями. На широком лице проступала сетка мелких сосудов, особенно возле носа и на щеках, а тяжёлые веки придавали голубым глазам немного сонное выражение. Обманчивое выражение. Внутри этого разжиревшего бывшего спортсмена сидел очень быстрый, очень умный и совершенно безжалостный зверь.

Он еще некоторое время любовался безоблачным небом за окном, лишь через минуту взглянув на меня.

— Вы пунктуальны, лейтенант Шварц, — сказал Корф, посмотрев на настенные часы. — Ровно двенадцать. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Похвальное качество. Проходите и садитесь, — он гостеприимным жестом показал на одно из кресел.

— Благодарю, герр штурмбанфюрер, — ответил я, щёлкнув каблуками.

Осторожно опустившись в мягкие «объятия» солидного предмета мебели, я замер под тяжёлым взглядом хозяина кабинета, но тут Корф поднялся, подошёл к столику и собственноручно налил кофе в обе чашки., а сам сел напротив, во второе кресло. Между нами оставалось не больше полутора метров. Настолько близко, что Корф мог видеть движение моих зрачков, напряжение мышц лица и, наверное, даже пульс на шее.

— Кофе будете? — спросил он, протягивая чашку.

— С удовольствием, герр штурмбанфюрер, — ответил я, принимая чашку обеими руками.

Кофе оказался бурдой из пережаренного ячменя, но хотя бы горячим. Корф положил себе два куска сахара, размешал маленькой ложечкой, устроился поудобнее и некоторое время молча меня рассматривал. Я, не сделав ни глотка, поставил чашку на блюдце и выпрямился в кресле, стараясь не выглядеть ни напряжённым, ни слишком расслабленным. В голове продолжали крутиться заготовленные ответы на вопросы о дивизии, госпитале, ранении, отпускных документах и вчерашней перестрелке.