Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 36 – Алексей Махров

— В Берлине уже открыли свои салоны и клиники несколько японских целителей. Среди них, насколько я знаю, большая конкуренция. К тому же, они лечат, в основном, гражданских. А здесь, поблизости от Восточного фронта, я могу быть полезен именно раненым воинам. Кроме того, — он чуть понизил голос, — меня интересует Россия.

— Вот как? — бровь Корфа поползла вверх. — Чем же?

— Я хочу увидеть русских людей вблизи. Изучить их, понять мотивацию. Ведь рано или поздно мы будем с ними воевать. Никакой отчёт не заменит личного опыта.

— Хм, а вы весьма предусмотрительны, герр Исида! — одобрительно кивнул Павленко. — Что–нибудь уже накопали?

— Пока рано делать выводы, — уклончиво ответил Альбиков. — Я здесь всего несколько дней.

— А скажите, герр Исида, какие европейские товары пользуются в Японии спросом? — продолжил Павленко. — Я как коммерсант интересуюсь: что может быть вам интересно? Что ценится?

Альбиков изобразил задумчивость.

— Европейские товары в Японии всегда в цене. Особенно немецкая оптика. Но сейчас, во время войны, поставки затруднены. Нейтральных стран всё меньше. Впрочем, если у вас есть выходы на португальцев или шведов, можно что–то придумать. Я мало смыслю в коммерции, но могу свести вас с нужными людьми в Токио — когда война закончится.

— Боюсь, она закончится нескоро, — мрачно сказал Корф.

— Тем больше времени на подготовку, — невозмутимо парировал Альбиков и снова отхлебнул чай.

Я молча наблюдал за этой сценой. Альбиков гениально играл свою роль. И судя по тому, как Корф расслабился и откинулся на спинку стула, проверку Хуршед проходил успешно.

— Ого! — Корф посмотрел на часы. — Уже одиннадцать! Мне пора.

Он поднялся, бросил на стол несколько купюр и посмотрел на меня:

— Шварц, я жду вас в управлении РСХА ровно в полдень. Не опаздывайте. Нужны официальные показания о ночном нападении. Сами понимаете — формальность, но протокол есть протокол.

— Так точно, герр штурмбанфюрер! — я встал и вытянулся по стойке «смирно». Альбиков последовал моему примеру, а Павленко остался сидеть, лишь слегка махнув Корфу ладонью на прощание.

Эсэсовец вышел из кафе, и в зале сразу стало как–то светлее, словно ушло давящее присутствие большой силы. Павленко проводил его взглядом и чуть заметно усмехнулся. Альбиков подождал, пока дверь за Корфом закроется, обвёл взглядом стол и вдруг наклонился вперёд. Его вежливая японская улыбка никуда не делась, но вдруг как–то мгновенно стала теплой, дружеской «своей».

Он шёпотом произнёс по–русски:

— Ну, здравствуйте, товарищи.

Я почувствовал, как внутри что–то разжимается. Трое своих за одним столом в центре вражеского города. Это было похоже на короткий глоток свежего воздуха в душной камере.

— Здравствуй, Хуршед, — так же тихо ответил я. — Рад тебя видеть. Добрался нормально?

— Нормально, — кивнул Альбиков. — Но муторно: плыл через Балтику на катере в Швецию, а оттуда пароходом в Германию. Сюда приехал через Берлин. Там даже набрался наглости и зашел в японское посольство — и никаких подозрений не вызвал. Документы отличные, легенда — тоже. Здесь поселился пока в гостинице «Европа», номер триста двенадцать. Вчера нашел помещение под салон.

— Подходящее? — спросил Павленко. — А то могу помочь с арендой, у меня есть несколько знакомых.