Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 150 – Алексей Махров

— Нет, герр генерал, — возразил я. — Положение было бы лучше. Люди меньше болели бы, машины чаще оставались исправными, снабжение работало бы надёжнее. Но русские всё равно продолжали бы наступать, связь между подразделениями всё равно могла прерываться, а запоздавший приказ не становился бы своевременным только потому, что на улице теплее.

Вальзам–Йорг медленно кивнул, но по его лицу было видно, что удовлетворяться таким объяснением он не собирается.

— Следовательно, холод для вас не причина, а некое дополнительное неудобство? — уточнил он с едва заметной иронией.

— Не совсем так, герр генерал, — осторожно поправил я. — Мороз был серьёзной причиной многих потерь. Но мне кажется неправильным объяснять им вообще всё. Если подразделение не получило вовремя боеприпасы, потому что машины застряли в снегу, виновата погода. Если же боеприпасы ещё до наступления холодов находились слишком далеко и подвоз зависел от единственной дороги, это уже другой вопрос.

— Другой вопрос, — повторил генерал, задумчиво покрутив карандаш. — Какой именно?

— Насколько правильно мы оценивали условия, в которых собирались воевать, герр генерал. И насколько заранее были готовы к тому, что война затянется.

Вальзам–Йорг перестал вращать карандаш.

— Вы считаете, что высшее командование не подготовилось к продолжительной войне на Востоке?

Вот теперь стало интересно. Вопрос звучал достаточно спокойно, но мог оказаться неприятной ловушкой. Заявить генерал–лейтенанту, что немецкое командование допустило стратегическую ошибку, было бы слишком смелым поступком для молодого пехотного офицера. Особенно для того, кто надеется получить работу при штабе.

— Я не располагаю сведениями, позволяющими оценивать решения высшего командования, герр генерал, — признал я. — Могу судить только по тому, что видел на своём участке. А там мы слишком долго рассчитывали, что противник вот-вот окончательно утратит способность сопротивляться. Когда выяснилось, что русские не только продолжают воевать, но и способны наступать, многие наши подразделения оказались уже сильно измотаны.

— Измотаны, — повторил Вальзам–Йорг. — Хорошее слово. Не слишком точное, но понятное. А что вы назвали бы главной причиной этого износа?

— Продолжительные бои без достаточного отдыха, герр генерал. Потери, которые не всегда удавалось восполнять. Нарушения снабжения. Усталость людей, которым слишком долго приходилось рассчитывать на скорое окончание боевых действий.

— Но ведь всё это неизбежные спутники войны, Шварц, — возразил генерал. — Потери, усталость, недостаток сна, перебои с доставкой. Немецкая армия сталкивалась с подобными обстоятельствами и раньше. Почему же именно декабрь оказался настолько тяжёлым?

Я немного помедлил, подбирая выражения.

— Потому что эти обстоятельства совпали, герр генерал. Каждое из них отдельно ещё не означало катастрофы. Но одно усиливало другое. Уставший солдат хуже переносит мороз. Замёрзшему солдату труднее выполнять приказ. Отсутствие своевременного подвоза ухудшает положение и того, и другого. Если при этом противник наступает, а связь с соседями нарушена, даже хорошо подготовленная часть может оказаться в тяжёлом положении.

Генерал некоторое время рассматривал меня, затем перевёл взгляд на записку.