Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 148 – Алексей Махров

Ровно в двенадцать зазвонил телефон. Обер–лейтенант снял трубку, выслушал собеседника, дважды подтвердил получение распоряжения и сделал короткую запись. Затем посмотрел на часы, аккуратно закрыл журнал и поднялся.

— Ваше время, лейтенант Шварц, — объявил он. — Генерал ожидает.

Он подошёл к тяжёлой двери, постучал, прислушался к ответу, которого я не разобрал, и открыл её.

— Герр генерал, лейтенант Шварц прибыл с подготовленной запиской, — отчётливо доложил адъютант.

— Пусть войдёт, — донёсся из кабинета знакомый сухой голос.

Я поднялся, взял папку, прошёл мимо обер–лейтенанта и остановился в двух шагах от порога, щёлкнув каблуками.

— Лейтенант Вернер Шварц по вашему приказанию прибыл, герр генерал!

Вальзам–Йорг сидел за большим рабочим столом. Сегодня он выглядел гораздо более занятым, чем вчера: перед ним лежали несколько раскрытых папок, рядом находились карандаши, линейка, телефон, стопка чистых листов. Монокль поблёскивал в правом глазу, сухие пальцы придерживали какой-то документ. Генерал поднял на меня взгляд, задержал его на несколько секунд, затем положил бумагу на стол и указал на знакомый стул.

— Добрый день, Шварц. Проходите. Садитесь, — пригласил он без особой приветливости, но и без вчерашней испытующей холодности. — Надеюсь, вы принесли не очередную коллекцию жалоб на русскую зиму?

— Нет, герр генерал, — заверил я, усаживаясь. — Я постарался изложить наблюдения о декабрьских боях и причинах возникших трудностей.

— Прекрасно, — одобрил Вальзам–Йорг, протягивая руку. — Тогда давайте посмотрим, что у вас получилось.

Я передал ему папку. Генерал открыл клапан, достал четыре аккуратно исписанных листа, бегло просмотрел их и приподнял бровь.

— Четыре страницы, Шварц. Вы воспользовались всем разрешённым объёмом.

— Постарался не растекаться по бумаге, герр генерал, — осторожно пояснил я. — Но меньше не получилось.

— Посмотрим, оправдывает ли содержание количество бумаги, — проворчал он и поднёс первую страницу ближе к глазам. — Почерк у вас, однако, замечательно аккуратный. Для пехотного лейтенанта, который несколько месяцев провёл на фронте, даже несколько неожиданный.

— Спасибо, герр генерал. Просто привык писать разборчиво, — отозвался я.

— Полезная привычка, — признал Вальзам–Йорг, опуская глаза к тексту. — Особенно в армии, где неправильно прочитанная цифра иногда обходится дороже всей канцелярии. Но посмотрим, насколько аккуратны ваши мысли.

Он принялся читать.

Я сидел напротив, положив руки на колени, и старался не смотреть на генерала слишком пристально. Однако полностью отказаться от наблюдения было выше моих сил. В конце концов, именно для этого меня и учили: замечать, как меняется выражение лица, на каких словах человек задерживается, когда перечитывает абзац, где машинально сжимает карандаш и какое движение совершает прежде, чем задать неприятный вопрос. Но здесь требовалась осторожность. Вальзам–Йорг был не тем человеком, которого можно безнаказанно разглядывать как редкого зверя в зоопарке. Он сам наблюдал за собеседниками с неменьшим интересом и прекрасно понимал, когда его пытаются изучать.

Генерал читал не спеша. Первую страницу просмотрел целиком, затем вернулся к началу и перечитал несколько строк. Монокль поблёскивал, сухие губы иногда слегка шевелились, хотя ни одного слова он вслух не произнёс. На полях, где я оставил достаточно места для замечаний, он ничего не писал. Только положил рядом небольшой листок, на котором время от времени делал короткие пометки карандашом.