Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 103 – Алексей Махров

Грёбен чекнул. Вальзам–Йорг поставил триста. Ставка была тяжёлой. Не такой, чтобы выбить всех, но достаточно крупной, чтобы заставить думать о каждой фишке. Я смотрел на его руки. Узкие пальцы лежали спокойно. Монокль не дрожал. Лицо сухое, закрытое. Он мог иметь старший флеш. Мог изображать. Мог проверять, повторю ли я позавчерашний порыв на похожей руке. Грёбен пыхтел рядом, готовый либо влезть, либо сбросить под чужим давлением.

Я уравнял.

Не повысил. Не устроил спектакль. Просто заплатил за право увидеть.

Грёбен долго смотрел на нас, потом с руганью сбросил.

— Будь прокляты все аккуратные люди, — проворчал он. — Когда два аккуратных человека дерутся деньгами, третьему лучше пить.

— Вскрывайтесь, господа, — объявил крупье.

Вальзам–Йорг перевернул туз пик и король треф. Пара тузов, король треф. Флеша у него не было, только один треф в руке и три на столе, потому что для флеша нужны две трефы в руке или четыре на столе, а четвёртой на столе не было. Он давил старшей парой, сильным кикером и возможностью представить флеш.

Я открыл девятку и десятку треф.

— Флеш, валет старший, — произнёс крупье. — Банк лейтенанту Шварцу.

На этот раз Вальзам–Йорг позволил себе улыбнуться. Едва заметно, сухо, почти без тепла, но всё–таки улыбнуться.

— Вы не повысили, — заметил он.

— Старший флеш был возможен, герр генерал, — пояснил я.

— Но вы не сбросили, — продолжил он.

— Слишком много уже лежало в банке. И слишком много было сказано до ривера.

— Картами? — уточнил Вальзам–Йорг.

— В том числе, — ответил я.

Эльзнер тихо усмехнулся.

— Вот теперь я понимаю, что имел в виду Фридхельм, когда говорил о вас после прошлой игры.

— И что же он говорил? — полюбопытствовал Грёбен, сразу оживившись.

— Что лейтенант Шварц либо слишком удачлив, либо слишком наблюдателен, — проговорил Эльзнер.

— Третьего не дано? — поинтересовался я.

— Дано, — возразил Эльзнер. — Но третий вариант обычно менее удобен для окружающих.

Павленко тяжело вздохнул.

— Господа, я начинаю подозревать, что привёл за стол не игрока, а предмет научного спора. Если так пойдёт дальше, мне придётся брать деньги за доступ к объекту.

— Манфред, вы неисправимы, — покачал головой Вальзам–Йорг. — Но сегодня ваш протеже действительно оправдал приглашение.

Он откинулся на спинку стула, посмотрел на мои фишки, потом на меня, и я почувствовал, что вечер подходит к настоящему результату. Не к выигрышу. Фишки были только шумом. Главное сейчас должно было прозвучать иначе.

— Шварц, — произнёс Вальзам–Йорг после небольшой паузы. — Завтра зайдите ко мне в штаб. После обеда. Неофициально. Я хотел бы услышать от вас кое–что о декабрьских боях. Не по рапортам и не по сводкам. Мне иногда полезно разговаривать с людьми, которые видели происходящее снизу.

Павленко не шелохнулся. Грёбен довольно хмыкнул. Эльзнер посмотрел на меня внимательно, но без удивления. Вальзам–Йорг сказал это так, будто приглашал не в святая святых, а на скучный разговор о погоде. И именно поэтому приглашение становилось важнее любой громкой фразы.

— Почту за честь, герр генерал, — произнёс я, чуть склонив голову. — Я в вашем распоряжении.

— Не преувеличивайте, — сухо поправил Вальзам–Йорг. — В моём распоряжении находятся дивизии. Вы пока приглашены на беседу.