Книга Перекрестки миров. Том 4, страница 54 – Джек из тени

— А чего пояс на яйцах висит? — поинтересовался Барков, останавливаясь точно напротив громилы.

Вопрос, переведенный Тиссой, явно застал здоровяка врасплох. Он заморгал, опустил взгляд на свой живот, потом снова посмотрел на майора.

— Грыжа? — продолжал допытываться Барков, не меняя каменного выражения лица. — Или обожрался как свинья? Может, просто идиот? Оружие должно быть под рукой, а не путаться в ногах.

Качок явно начал закипать. Его уши прижались к голове. Быть публично униженным каким-то мелким чужаком на глазах у всего клана — такого местное эго не терпело. Громила набрал в грудь воздуха, сжал кулаки и попытался открыть рот, чтобы выдать гневную тираду.

Он не успел издать ни звука.

Барков ударил без замаха, коротко и страшно, вложив в движение весь вес тела. Кулак десантника с влажным звуком впечатался точно в печень качка.

Глаза хвостатого вылезли из орбит. Весь воздух разом покинул его легкие со свистом пробитой шины. Двухметровый амбал мгновенно побледнел, сложился пополам, обхватив живот руками, и рухнул на колени, пуская слюни.

Строй вокруг шарахнулся в стороны. Задние ряды начали вытягивать шеи. Раздался недовольный гул, пара кошаков инстинктивно схватились за рукояти мечей.

Барков не стал ждать перевода. Он повернулся к строю и выдал на чистейшей латыни, так, чтобы акустика разнесла его голос над полигоном:

— Что за сброд, Алексей⁈ И это местные защитники? Может, стоит со старой ведьмой пообщаться, переедем в другой город? Тут ловить нехер!

Эффект превзошел все ожидания. Бегло на латыни болтали многие из местных — язык Империи считался здесь признаком образованности и статуса. Как-то же надо было общаться с римлянами. По строю мгновенно пошли шепотки перевода для тех, кто не понял.

Оголтелый спич майора, подкрепленный корчащимся в грязи местным здоровяком, возымел магическое действие. В толпе резко поубавилось расхлябанности. Те, кто стоял подальше от начальства, судорожно оправили амуницию, подтянули ремни и постарались встать поровнее. Копья взмыли вертикально вверх, разговоры стихли.

Корнев, стоявший чуть позади, едва заметно усмехнулся. Латынь в исполнении рязанского десантника звучала как приговор трибунала.

— Ну, хоть что-то, — скривился Барков, оглядывая выровнявшийся строй. — Инстинкт самосохранения работает. Уже хлеб.

Он прошел еще немного вперед, игнорируя напряженные взгляды. Остановился напротив молодого парня. Кошак был худым, жилистым, с настороженными глазами. Он смотрел на майора, не моргая, напряженный как сжатая пружина.

Барков скользнул по нему взглядом и вроде бы пошел дальше. Но, сделав полшага, резко и неожиданно развернулся на каблуках, выбрасывая удар прямо в корпус парня. Удар был хлестким, быстрым, но явно не таким сильным, как предыдущий.

Кошак коротко хекнул, принимая удар на мышцы пресса. Его чуть качнуло, но он остался стоять вертикально, даже не опустив руки к животу. Взгляд парня остался сфокусированным на десантнике.

Майор одобрительно кивнул.

— Как зовут? — спросил он на латыни, опуская руки.

Паренек открыл рот, чтобы назвать имя.

Ответить он не успел. Барков, поймав момент расслабления, молниеносно пробил правой снизу вверх. Кулак впечатался точно в челюсть хвостатого. Паренька оторвало от земли, он отлетел на метр назад, врезался в задний ряд и сполз по чужим ногам в лужу, отключившись еще в полете.