Книга Перекрестки миров. Том 2, страница 27 – Джек из тени

Михалыч преданно посмотрел на капитана.

— Давай оставим, командир, а? Тут же огневая мощь сумасшедшая! БМПэшки вообще новые!

— Оставить-то мы оставим, — задумчиво сказал Корнев, прикидывая в голове логистический кошмар. Колесные машины, гусеничные, разные калибры снарядов, разный расход соляры. — Только если у тебя в лесу на марше хоть одна из них чихнёт и не заведётся в нужный момент, я тебя самого вместо ремня ГРМ крутиться заставлю.

Монументальные залы Имперского Сената Нового Рима давили своей тяжеловесной, почти душной роскошью. Огромный купол, расписанный фресками с изображением давно забытых побед над давно вымершими народами, нависал над амфитеатром, словно крышка каменного саркофага. Пахло здесь специфически, ядреная смесь дорогих благовоний, жженого воска и человеческого пота, который не могла скрыть никакая парфюмерия, когда три сотни облеченных властью мужей начинали всерьез нервничать. А нервничали они сегодня так, что у многих тряслись подбородки.

На повестке дня стояла оперативная сводка из восточных провинций. Точнее, из той дикой, заросшей непролазным лесом задницы мира, где Третий Рим умудрился встрять в масштабную мясорубку.

Консул Марк Антоний Руф, тучный мужчина с багровым лицом и отдышкой хронического гипертоника, сжимал в пухлых пальцах донесение легата Луция Аврелия так сильно, что плотный пергамент хрустел. Он читал вслух, и акустика зала разносила его срывающийся баритон по всем ярусам. И текст этот был похож на температурный график лихорадочного больного, от глубокой задницы к невероятному триумфу, а затем снова в грязь.

Новость о том, что неизвестные гости, вывалившиеся из обнаруженных малоранами Врат, жестоко, с особым цинизмом и какой-то пугающей деловитостью покрошили ударную группировку ушастых, вызвала в зале небывалый резонанс. Сначала патриции молчали, переваривая услышанное. Шутка ли, три полноценных легиона, гордость Империи, были зажаты в клещи, и если бы не эти чужаки со своими громыхающими палками, от Двенадцатого, Пятого и Восьмого легионов остались бы только строчки в похоронных списках и кучи проржавевшего железа на лесной поляне. Эта неожиданная бойня, устроенная пришельцами, позволила избежать катастрофических потерь.

— Слава богам и неизвестным духам! — выкрикнул с места сенатор Флавий, старик с лицом высохшей мумии, ударив посохом в мраморный пол. — Три легиона сохранены! Чужими руками мы вытащили Империю из капкана!

По рядам прокатился одобрительный гул. Патриции сдержанно радовались, хлопая друг друга по плечам. Разумеется, никто из них не пролил ни слезинки по тем простым легионерам, что все-таки остались лежать на поле боя. Их интересовали лишь цифры. Сохранение трех легионов означало, что не придется экстренно поднимать налоги на формирование новых когорт, не придется выгребать рекрутов с собственных земель и, самое главное, не придется отвечать перед толпой плебеев за военную катастрофу. Политика в чистом виде — чужая кровь всегда дешевле своей.

Но радоваться пришлось недолго. Руф, вытерев пот со лба платком, перевернул страницу. И его голос резко упал на октаву вниз.

— Однако… — консул обвел зал тяжелым взглядом, наслаждаясь внезапно повисшей тишиной. — В других провинциях нашего государства дела обстоят, мягко говоря, скверно. Пока мы праздновали спасение на востоке, на западных рубежах пролилась река нашей крови.