Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 102 – Джек из тени

Решетов замолчал, посмотрел на пустую, безжизненную арку, вид у него был усталый и злой.

— Ты мне лучше вот что скажи, гений, — генерал сменил тему, ткнув пальцем в сторону Врат. — Как включить этот адов механизм обратно? Мои ребята там сидят, как в мышеловке. У них боезапас не бесконечный. Рано или поздно ушастые соберутся с силами и просто задавят их числом. Нам нужно открыть проход.

Артёмов снял очки и начал протирать их платком. Этот жест всегда означал, что сейчас он скажет что-то неприятное.

— Мы не знаем, Фёдор Алексеевич. На данный момент у нас нет даже теории, по какому принципу они работают. Та половина грузовика, — он кивнул на «Урал», — не дала нам ничего. Материал среза не имеет атомной структуры в привычном нам понимании. Он просто… есть. Мы не можем ни проанализировать его, ни воздействовать на него. С аркой то же самое, это «чёрный ящик». Мы видим вход и выход, но не понимаем, что происходит внутри. Возможно, активация была вызвана каким-то внешним фактором. Возможно, это был разовый процесс. А возможно, нужен ключ.

— Ключ? — нахмурился генерал.

— Фигурально выражаясь, — пояснил Артёмов, надевая очки. — Некий объект с определёнными характеристиками, который служит катализатором процесса. Судя по тому, что Врата открылись только у нас, а потом так же внезапно закрылись, можно предположить, что «ключ» прошёл сквозь них вместе с вашей группой. И теперь он там, на той стороне.

Решетов несколько секунд молча смотрел на учёного.

— То есть, чтобы открыть Врата, нам нужно, чтобы кто-то с той стороны подошёл и… что? Нажал на кнопку?

— Возможно, — пожал плечами Артёмов. — А возможно, всё гораздо сложнее. Мы работаем над этим. Мои люди сейчас анализируют все данные, полученные в момент активности портала. Изучают структуру излучения, пытаются построить математическую модель. Это может занять месяцы или даже годы.

Генерал грязно выругался.

— Месяцы… У моих ребят там и недели нет!

Решетов снова посмотрел на арку, и в его взгляде была тоска и бессильная ярость. Он был солдатом, привыкшим действовать. А сейчас он мог только ждать, пока учёные в белых халатах будут строить свои модели.

— Как только у нас что-то появится, — тихо сказал Артёмов, словно угадав его мысли, — как только появится хотя бы малейший шанс, гипотеза, которую можно проверить, ты узнаешь об этом вторым. Сразу после одного человека в Кремле.

* * *

Учёный тоже посмотрел на арку. Но в его взгляде не было отчаяния генерала. Там был холодный интерес исследователя, столкнувшегося с величайшей загадкой в истории человечества. И профессор был готов потратить на её решение всю свою жизнь.

Глубина в три с половиной километра под ледяным щитом Антарктиды, это место, где время не просто замирает, оно не существует. Вечная, нетронутая тьма, сжатая чудовищным давлением в однородный, безмолвный кристалл. Здесь нет геологии в привычном смысле слова, нет смены эпох. Есть только лёд. Лёд, который помнит метеориты, падавшие за сотни тысяч лет до появления первого человека, лёд, в котором вмёрзли пузырьки древней, доисторической атмосферы. Тишина здесь была абсолютной, первозданной, не нарушаемой ни единым звуком, ни единым движением. И в эту цитадель вечного покоя, без предупреждения, без всякого перехода вторгся хаос.