Книга Стальной прибой, страница 77 – Джек из тени, Марк Блейн

Из Торвальда мы наконец-то нырнули в портал. Шаг сквозь мерцающую пленку — и мы дома. В бывшем герцогстве Вальдемар, которое теперь официально, со всеми международными реверансами, именовалось королевством.

И вот тут начался цирк, которого я, признаться, не ожидал.

Я ведь уже говорил, что Элизабет за корону порвет кого угодно голыми руками? Так вот. Как только мы вышли из портала, меня оглушило.

Столица кричала от радости. Нет, не так. Она БУХАЛА. В три смены, не снижая темпов производства винтовок и патронов.

Весть о том, что их герцог (а заодно и герцогиня) теперь полноправные монархи, признанные соседями, долетела сюда быстрее нас, понятно чьими стараниями. И, что самое для меня удивительное, этот статус оказался важен не только для спесивых дворянчиков, которые теперь могли гордо задирать носы перед соседями. Для обычных крестьян, мастеровых, кузнецов и легионеров это стало натуральным национальным праздником.

— Ты посмотри на них, — хмыкнул я, стоя на балконе замка и глядя на иллюминацию внизу. Народ гулял. Где-то пели пьяные голоса, где-то уже кому-то били морду (исключительно из праздничных побуждений, судя по радостным крикам). — Им-то какая разница, как меня называть? Налоги меньше не станут, пахать придется даже больше.

Элизабет, стоявшая рядом, царственно повела плечом. На ней уже было новое платье, а на пальце мерцал перстень с измененным гербом. Она просто лучилась от осознания собственной значимости.

— Это гордость, Михаил. Обычная человеческая гордость, — снисходительно пояснила моя супруга, поглаживая живот. — Они живут в королевстве, которое заставило считаться с собой древние государства. Для простого человека осознание того, что его государь равен старым королям, иногда важнее куска мяса на ужин.

Я лишь хмыкнул. Спорить с беременной женщиной, дорвавшейся до высшей власти, — занятие для самоубийц. Весело им? Ну и пусть гуляют. Лишь бы станки не останавливались…

Утро началось с того, что у меня затекла левая рука, причем полностью. До состояния бесчувственного полена.

Я приоткрыл один глаз. В спальне царил полумрак, сквозь тяжелые шторы пробивался тусклый рассветный свет. Попытался пошевелиться и понял, что лежу в эпицентре натурального капкана.

Слева, придавив мне руку и закинув на меня ногу, спала Урсула. Орчанка мирно похрапывала, её дыхание щекотало мне шею. Справа, уткнувшись носом мне в грудь, свернулась клубком Лира. Причем один из её хвостов каким-то образом оказался у меня на лице, перекрывая доступ к кислороду.

Я аккуратно, по миллиметру, начал высвобождать руку из-под орочьего захвата.

— Вот жеж… — прошипел я шепотом, когда затекшие мышцы пронзило тысячей иголок. — Надо кровать новую заказывать. Метров пять в ширину. И каркас из легированной стали, а то хрустит уже всё…

Урсула недовольно хрюкнула во сне, перевернулась на другой бок, стянув на себя половину одеяла. Лира мгновенно, не просыпаясь, придвинулась ближе, заполняя освободившееся пространство. Тепло, уютно, но дышать реально нечем.

Выпутавшись из этого царства Морфея, я босиком пошлепал к столу, где с вечера был оставлен кувшин с водой и накинул халат. Голова гудела — вчерашние приветственные тосты с офицерами штаба давали о себе знать.

В дверь негромко постучали.