Книга Стальной прибой, страница 73 – Джек из тени, Марк Блейн

В огромном зале дворца, где еще совсем недавно мы отмывали мрамор от эльфийских кишок и человеческих мозгов, теперь яблоку негде было упасть. Нагнали кучу свечей, каких-то ритуальных жаровен с благовониями, от которых несло так, что у меня начало першить в горле. Дышать тупо нечем. Аристократия Лангра, вся эта недобитая местная элита, стояла плотными рядами, потея в своих тяжелых бархатных камзолах и шелковых платьях.

Для нас с парнями это было откровенно скучно. Ну, стоит толпа, ну бубнит поп у алтаря. Мои «волки», рассредоточенные по периметру зала и на балконах, откровенно скучали, лениво водя взглядами. А вот для местной знати происходящее было сродни хождению по минному полю. Было видно, как натужно они ловят каждое слово заунывных речитативов. Глаза бегают, потные ладошки мнут кружева. Каждый из них понимал, что одно неверное движение, случайный чих или недостаточно скорбная (или, наоборот, недостаточно радостная) морда — и всё. Запишут в неблагонадежные. А там и до конфискации поместий недалеко, благо Вильяда сейчас лютовал с бухгалтерскими книгами, как голодный упырь в пустыне.

Самому Лютеру, стоявшему перед троном, весь этот цирк явно тоже не доставлял никакого удовольствия. Пацан был бледен. Черный парадный мундир сидел на нем идеально, но плечи были напряжены так, будто он ждал удара ножом в спину. Он держался, молодец. Ни разу не переступил с ноги на ногу, пока грузный, потеющий дядька в расшитом золотом балахоне, местный верховный сановник церкви, монотонно зачитывал древние тексты, смысл которых, наверное, уже и сам не понимал.

И тут наступил тот самый интересный момент. Традиция, мать ее…

Толстый священнослужитель, обливаясь потом, дошел до той части церемонии, которая во всех мирах и временах звучит примерно одинаково. Смысл сводился к тому, что если кто-то в этом зале против того, чтобы отрок Лютер уселся на трон, то пусть он прямо сейчас понтанется и выйдет с претензией. Или заткнется навеки.

Вот только в этот раз дежурная фраза сработала не так, как ожидалось.

Грузный дядька в балахоне запнулся. Реально, взял и поперхнулся воздухом на полуслове. Его заплывшие глазки судорожно метнулись в нашу сторону. Потому что прямо здесь в зале, стояли я и Лиора. Две фигуры, которые по местным, да и вообще по любым негласным законам силы, могли прямо сейчас сказать: «Слышь, пухлый, а корону-то отдай-ка сюда».

Батя Лютера ведь не передал власть из рук в руки перед смертью перед всем честным народом. А мы — те, кто вырезал мятежников, спас столицу и чьи войска сейчас контролируют половину страны как минимум. По праву сильного мы могли претендовать на всё.

Тишина в зале повисла такая, что я услышал, как где-то под потолком с жужжанием бьется о стекло муха.

Сотни глаз местной знати нервно, почти с паникой уставились на нас. Они ждали. Они реально ждали, что Железный герцог сейчас достанет свой револьвер, прострелит попу колено и заберет корону себе. У некоторых графинь от напряжения начали подрагивать губы.

Я мысленно сплюнул. Ну что за люди, а? Никакого доверия.

Раз уж пауза затянулась до неприличия, я решил, что надо дать ускоряющего пенделя всей этой оцепеневшей братии и закончить спектакль. И сделал шаг вперед.

Шаги по мрамору прозвучал как пушечный выстрел. Мои бойцы, стоявшие в оцеплении, синхронно расступились, открывая мне прямой коридор к возвышению.